Меню

Валентин распутин река ангара

Образ Ангары в художественной системе Валентина Распутина

Мир детства в прозе В. Г. Распутина неразрывно связан с рекой. Образ Ангары, наряду с избой, олицетворяет собой миропорядок, который определяется стихией: «Ангара же поразила меня волшебной красотой и силой, я не понимал, что это природа, существующая самостоятельно от человека миллионы лет, мне представлялось, что это она принесла нас сюда, расставила в определенном порядке избы и заселила их семьями. Это представление могло связаться с картиной разлившейся Ангары, затопившей деревню, по которой мы, ребятня, плавали на плотиках, и пронесенной на стремнине на каком-то помосте коровы; слышу и сейчас чей-то голос: «Это матушка-Ангара бедным детушкам понесла» [55, с. 6].

Необъяснимая мощь Ангары, которая одновременно даёт и забирает, завораживает и пугает, заставляет тех, кто живёт рядом с ней, относится к Ангаре как к матушке, Матери, обладающей мощью скреплять между собой весь род человеческий. Как отмечает В. Н. Топоров в работах, посвящённых мифологии, в культуре шаманского типа река является стержнем Вселенной, моделирует структуру коллектива, являясь дорогой в поселение материнского рода [141, с. 242–243].

Мифологические функции образа реки совпадают с размышлениями старухи Дарьи в «Прощании с Матёрой»: «И кто знает правду о человеке, зачем он живет? Ради жизни самой, ради детей, чтобы и дети оставили детей, и дети детей оставили детей, или ради чего-то еще? Вечным ли будет это движение? И если ради детей, ради движения, ради этого беспрерывного продёргивания – зачем тогда приходить на эти могилы? Вот они лежат здесь полной материнской ратью, молчат, отдав все свое для нее, для Дарьи, и для таких, как она, – и что из этого получается? Что должен чувствовать человек, ради которого жили многие поколения? Ничего он не чувствует. Ничего не понимает. И ведет он себя так, будто с него с первого и началась жизнь и им она навсегда закончится» [59, с. 187].

Называя могилы предков материнской ратью, Валентин Распутин определяет центральную мифологему своей мифопоэтики: образ матери реализован на всех уровнях связанных между собой групп художественных образов, формирующих архитектонику творчества В. Г. Распутина.

Образ реки уже встречается у В. Г. Распутина в тофаларских очерках, в которых появляются типичные для писателя художественные образы: синяя кожа запотевших рек, синий лёд, посиневший лёд, горы боятся речек, потому что вода разотрёт их своими холодными руками и утопит навсегда, поэтому горы держатся за небо.

В статье «Образ-символ Ангары в прозе В. Распутина» С. С. Имихелова обращает внимание на то, что Ангара является символом времени, доли, творчества, матушки, что пространство реки воспринимается как пространство неба, которое содержит в себе свет тайны и является окном к Богу [90, с. 267–276].

Все эти ощущения испытывает шестилетний мальчишка, который впервые появляется у В. Г. Распутина в повести «Вниз по течению» [40, с. 2–39], напечатанной в журнале «Наш современник» в тысяча девятьсот семьдесят втором году, который впоследствии автор, незначительно отредактировав, определит как очерк и назовёт «Вниз и вверх по течению» [48, 26–47].

Очерк содержит в себе размышления молодого писателя Виктора, едущего домой в отпуск, о судьбе родной деревни, пережившей затопление, о судьбе писателя и тайне творчества, о реке, по которой он плывёт, и все раздумья героя перемежаются яркими воспоминаниями о детстве, которые особняком стоят в произведении. Ещё не раз В. Г. Распутин отдельно напечатает отрывки из очерка, которые касаются детства шестилетнего мальчишки. В первый раз В. Г. Распутин напечатает их в двести семьдесят седьмом номере газеты «Восточно-Сибирской правда» в тысяча девятьсот семьдесят первом году, за год до полной публикации произведения в толстом журнале, которые писатель так и назвал «Воспоминание о реке: отрывок из повести «Вниз по течению». Второй раз тысяча девятьсот восьмидесятом году В. Г. Распутин для издательства «Малыш» переделает отрывки из очерка, прописав в них героем шестилетнего мальчишку, и напечатает под названием «На реке Ангаре», выделив названием центральную тему сборника, вокруг которой организован сюжет.

Структура очерка легко дробится на небольшие тематические зарисовки, из которых В. Г. Распутин составил семь микрорассказов, вошедших в сборник «На реке Ангаре», позже включённого в сборник «Земля родины». Микрорассказы отражают самые важные переживания шестилетнего мальчишки, которые составляют основные элементы счастливого детства.

Первый микрорассказ называется «День рождения» Для героя день рождения является сакрализованным событием в жизни. Своим рождением человек привязан именно к этому дню в календаре, поэтому весь следующий год зависит от тех событий, которые произойдут с ним в его день рождения. В простом дне и обыденном времени человек ведёт себя на равных со временем, а в часы золотого именинного времени человек делается зависимым от иных сил, которые влияют на его судьбу. Поэтому для героя В. Г. Распутина так важно, что день рождения, в который мальчишке исполнилось шесть лет, выпал на первое мая, праздник весны. Из-за совпадения в одном дне двух важнейших дат мальчишке захотелось, чтобы ледоход начался именно в день рождения. Описывая ожидание, в которое погружён сидящий у реки мальчишка, В. Г. Распутин развивает идею времени, которое воплощено в образе Ангары. Ребёнок не просто ждёт ледоход, он воспринимает его как залог будущего счастья: кончится война, отец вернётся с фронта, его полюбит соседская девчонка Нинка. Он терпеливо просидел на реке весь день, ожидая с тяжёлым вниманием, когда первый решающий толчок сорвёт лёд с места. Но момента, когда произошёл решающий толчок и лёд тронулся, он так и не дождался, и вечером измученного мальчишку с трудом увели домой.

Ледоход начался ночью, и Витя, проснувшись от далёкого неясного гула, идёт на зов реки, преодолевая страх перед неизвестностью. И лёд тронулся. Этот эпизод из очерка «Вниз и вверх по течению» в сборнике «Земля родины» В. Г. Распутин разбил на два микрорассказа, отдельно описав грозу и ледоход[50, с. 31–36].

Ночная гроза описана как неразрывная связь реки с небом, без которой ледоход не начинается.

Природные явления в мифопоэтике В. Г. Распутина персонифицированы и наделены нравственным смыслом, значение которых всегда реализуется на уровне сюжета, в событиях, связанных с героем. В эпизоде ярко и динамично изображены все природные стихии, которые оказываются взаимосвязанными не только между собой, но и с мальчишкой, амплитуда переживаний которого совпадает с движениями стихий. Хлестнула молния и разошлась на конце жутким голубым огнём, небо треснуло и обвалилось из-за грохота вниз, мальчишка закричал и упал, а, вскочив, чудом услышал, как звук раздираемого неба повторился в глубине льдины, после чего он увидел, как, ломая лёд, выносит середину реки. Весь сакральный момент начала ледохода мальчишка пережил вместе с рекой, произошло его слияние с Ангарой, которое дало ему право услышать тот самый звук, который свидетельствовал о том, что пошёл лёд.

Ещё одно переживание на реке описано в повести «Последний срок», когда старуха Анна вспоминает эпизод из своей юности. Память старухи воспроизводит летний день, когда она брела вдоль берега после короткого дождя в тёплой, как парное молоко, воде. Это была счастливая минута её жизни, она смотрела на красоту этого мира, на радостные согласованные между собой действия вечной жизни. В реке после быстрого, буйного летнего дождя плавали пузыри, и ходила пена, с кустов на землю тяжело падали набрякшие капли, по траве как жучки катились росинки, опьянённая дождём земля, утомлённо дыша, догола распахнулась глубокому, ясному небу. Старуха Анна, вспоминая свою юность, задаётся вопросом, можно ли, переплыв на противоположенный берег реки, застать ту же красоту, которая бы нисколько не увяла и не померкла за эти годы?

Река связана у героев с ощущением подлинности жизни. С. С. Имихелова отмечает, что символичность образу Ангары придаёт понятие правды, связанное с Ангарой и разделяющееся в её образе на два берега [90, с. 273–274]. А. А. Митрофанова в своей книге также отмечает важность деления у В. Г. Распутина реки на правый и левый берега и связанные с этим коннотации [114, с. 11–12]. Правый и левый берега реки, две правды, своеволие и устои, нижняя и верхняя деревни олицетворяют собой необратимый ход жизни, а значит её реальность, вмещающую в себя хорошее и плохое, жизнь и смерть.

Читайте также:  Хочу в рек хочу в тренд хочу в топ тик ток

Последний микрорассказ «336 и одна» из сборника «Земля родины» посвящён описанию страха мальчишки, который боится что « река могла исчезнуть, уплыть, кончиться, обнажив на память о себе голое каменистое русло, по которому станут бегать собаки. По утрам, боясь признаться в этом даже самому себе, он осторожно шёл проверить. Не случилось ли что-нибудь с рекой, и не понимал, почему это больше никого не тревожит, почему все спокойны, что река и завтра будет течь так же, как текла вчера и позавчера» [50, с. 44–45].

И страхи, вывернутые наизнанку, исполнились: «от реки тут, конечно, ничего не осталось, и даже приблизительно нельзя было указать, где пролегало ее русло; река захлебнулась и утонула во встретившем ее равнодушном разливе» [40, с. 18].

Мотив мёртвой воды, смерти на реке станет сквозным в прозе В. Г. Распутина. «Прощание с Матёрой», «Живи и помни», «Поминный день», «Вниз и вверх по течению» объединяют между собой мотив утопления.

Двойственность образа Ангары парадоксальным образом воплотилась в рассказах «Поминный день» и «Нежданно-негаданно» из «Цикла рассказов о Сене Позднякове».

Рассказ «Поминный день» начинается с описания трагической в своей безыскусности гибели Толи Прибыткова, который утонул в Ангаре, на поминки которого из города приезжает брат, Бронислав Иванович. Познакомившись с Сеней Позняковым и проникнувшись к нему симпатией, Бронислав рассказывает ему историю из своего детства, случившуюся ещё на старой Ангаре, когда мальчику было двенадцать лет.

Одним из самых праздничных событий для деревенских ребятишек считалось прибытие парохода. Для далёких деревенек, разбросанных по Ангаре, пароход являлся единственным путём сообщения с внешним миром. Каждое его прибытие было огромным событием для всех ребятишек, которые гурьбой сбегались к пристани, чтобы полюбоваться, как из города в гости к отцам-матерям наезжают красивые и умные, почти неземные люди. Всем детям хотелось стать такими же нездешними и прекрасными, как уехавшие в своё время в город юноши и девушки, каждый мечтал, что, когда подойдёт его срок, он тоже далеко-далеко уедет из родной деревни. Мечта об иной жизни, связанная с пароходом, оказалась вывернутой наизнанку, когда Бронька решил проехать восемь километров зайцем на пароходе из Замараевки в соседнюю деревню к бабушке. Мальчишество наткнулось на хладнокровную жестокость в лице второго помощника капитана Сокола, который решил проучить Броньку и доставить пацана до Братска. Сокол затеял злую опасную игру, в которой мог погибнуть ребёнок, и нашёл в лице команды соучастников для своих издевательств. Броньке запомнилось картинное мужественное лицо под фуражкой, которая скрыла личность преступника, фигурное озлобление, которые сопровождали глумления. Столкнувшись с бесчеловечностью со стороны людей, Бронька сиганул в Ангару, в которой мог захлебнуться. Но Ангара вынесла мальчишку на мелководье. Это было первое чудо в жизни Броньки, и в этой схватке он на всю жизнь победил Сокола, который после истории с мальчишкой навсегда ушёл с Ангары. Бронька прошёл испытание водой, которое, как отмечает В. Н. Топоров [141, с. 249], является одной из форм Божьего Суда.

Спустя годы полумёртвая вода взяла дань с людей за своё бесплодие, брат Толя утонул в Ангаре, а его дочь поедет учиться в город, где будет жить в бездетной семье Бронислава.

Рассказ «Нежданно-негаданно» показывает жизнь в городе, которая видится деревенскому человеку вывернутой наизнанку. Город воспринимается Сеней как один большой китайский рынок, который снабжает Иркутск непрочным хламом. Хлам быстро портится и выходит из строя, что является основой современной экономики, так как плохое качество товара требует замены, что даёт русским и китайцам работу, так как иной работы, кроме торговли, современная Россия предложить не может. Схему перепродажи дешёвого товара за большие деньги глухим обедневшим деревням, страдающим от дефицита и отсутствия зарплаты, Сеня называет адовой простотой и поражается изобретательности современных людей, которые занимаются коммерцией.

На базарной площади Сеня видит сидящего на цепи медведя, которого там держат для фотографирования. Облезший, полуживой, старый, замученный медведь, гремя цепью, исподлобья косится на окружающих его ребятишек, так как уже давно смирился с тем, что его жизнь кончилась. Там же на рынке Сеня видит трёх нищих стариков, среди которых один безногий на каталке, и цыганят, которые просят милостыню.

Среди безобразия побирающихся, рыночной пестроты и шума Сеня встречает нищую девочку пяти-шести лет, которая поражает его своей красотой.

У девочки ангельское личико, дымно-белая льняная тугая коса с тёмно-красным бантом, чуть вытянутое, чистое, нежное, ласковое открытое лицо. Небольшие, глубокие, голубые глаза, чуть курносый нос, правильный, со слегка оттопыренной нижней губой, рот.

Девочка сравнивается с ангелом: ангельское лицо, ангельский лик, ангельское создание, небесное создание, девочка, точно слетевшая из сказки, чистое свидетельство присутствия живого Бога на земле. Красота её лица, по сравнению с обычными лицами, сравнивается с работой стеклодува – оно не просто лепилось, а выдувалось небесным дыханием. И в то же время лицо девочки кажется Сене тусклым, так что он даже задаётся вопросом: ангельское личико, слепленное с таким вдохновением, изначально не было вздуто изнутри свечкой, которая бы его освещала и теплила, или свечка загасла при жизни?

Волею случая взяв девочку к себе на воспитание, он жалеет ребёнка.

Катя с трудом произносит слова, говорит односложно, чаще отмахиваясь головой. Как отмечает В. Н. Топоров в статье для мифологического словаря «Река»: «Связь реки с речью принадлежит к числу архетипических образов, известных в ряде традиций, в основе идентификации не только акустический эффект шумно текущей воды, но и образ самого потока реки и речи, последовательного перетекания – развития, от начала до конца, до полноты смыслового наполнения» [141, с. 252].

Дымно-белую льняную косу Кати Галя заплетает, поворачивая волосы на Сеню, как поворачивает, катая волны, река к берегу.

Катя смотрит вокруг себя со стылым вниманием, для своих лет она вялая и заторможенная, ведёт себя как неживая, безвольно дёргаясь, словно тряпичная кукла.

Источник

Валентин распутин река ангара

  • ЖАНРЫ 360
  • АВТОРЫ 272 342
  • КНИГИ 638 340
  • СЕРИИ 24 193
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 600 472

Валентин Григорьевич Распутин — русский прозаик, произведения которого стали классикой отечественной литературы, писатель редкого художественного дара. Его язык — живой, точный и яркий, драгоценный инструмент, с помощью которого Распутин творит музыку родной земли и своего народа, наделяя лучших своих героев способностью ощущать «бесконечную, яростную благодать» мироздания, «все сияние и все движение мира, всю его необъяснимую красоту и страсть. ».

Повести и рассказы

ДЕНЬГИ ДЛЯ МАРИИ

ПРОЩАНИЕ С МАТЕРОЙ

ДОЧЬ ИВАНА, МАТЬ ИВАНА

МАМА КУДА-ТО УШЛА

ВАСИЛИЙ И ВАСИЛИСА

ВНИЗ И ВВЕРХ ПО ТЕЧЕНИЮ

ЧТО ПЕРЕДАТЬ ВОРОНЕ?

ВЕК ЖИВИ — ВЕК ЛЮБИ

Повести и рассказы

Распутин Валентин

Повести и рассказы - _1.jpg

ДЕНЬГИ ДЛЯ МАРИИ

Повести и рассказы - _2.jpg

Кузьма проснулся оттого, что машина на повороте ослепила окна фарами и в комнате стало совсем светло.

Свет, покачиваясь, ощупал потолок, спустился но стене вниз, свернул вправо и исчез. Через минуту умолкла и машина, стало опять темно и тихо, и теперь, в полной темноте и тишине, казалось, что это был какой-то тайный знак.

Кузьма поднялся и закурил. Он сидел на табуретке у окна, смотрел сквозь стекло на улицу и попыхивал папиросой, словно и сам кому-то подавал сигналы. Затягиваясь, он видел в окне свое усталое, осунувшееся за последние дни лицо, которое затем сразу же исчезало, и уже не было ничего, кроме бесконечно глубокой темноты, – ни одного огонька или звука. Кузьма подумал о снеге: наверное, к утру соберется и пойдет, пойдет, пойдет – как благодать.

Потом он лег опять рядом с Марией и уснул. Ему приснилось, что он едет на той самой машине, которая его разбудила. Фары не светят, и машина идет в полном мраке. Но затем они вдруг вспыхивают и освещают дом, возле которого машина останавливается. Кузьма выходит из кабины и стучит в окно.

– Что вам надо? – спрашивают его изнутри.

– Деньги для Марии, – отвечает он.

Ему выносят деньги, и машина идет дальше, опять в полной темноте. Но как только на ее пути попадается дом, в котором есть деньги, срабатывает какое-то неизвестное ему устройство, и фары загораются. Он снова стучит в окно, и его снова спрашивают:

Читайте также:  Знаки типов питания рек

– Деньги для Марии.

Он просыпается во второй раз.

Темнота. Все еще ночь, по-прежнему кругом ни огонька и ни звука, и среди этого мрака и безмолвия с трудом верится, что ничего не случится, и в свой час придет рассвет, и наступит утро.

Кузьма лежит и думает, сна больше нет. Откуда-то сверху, как неожиданный дождь, падают свистящие звуки реактивного самолета и сразу же стихают, удаляясь вслед за самолетом. Опять тишина, но теперь она кажется обманчивой, словно вот-вот должно что-то произойти. И это ощущение тревоги проходит не сразу.

Кузьма думает: ехать или не ехать? Он думал об этом и вчера и позавчера, но тогда еще оставалось время для размышлений, и он мог не решать ничего окончательно, теперь времени больше нет. Если утром не поехать, будет поздно. Надо сейчас сказать себе: да или нет? Надо, конечно, ехать. Ехать. Хватит мучиться. Здесь ему больше просить не у кого. Утром он встанет и сразу пойдет на автобус. Он закрывает глаза – теперь можно спать. Спать, спать, спать… Кузьма пытается накрыться сном, как одеялом, уйти в него с головой, но ничего не получается. Ему кажется, он спит у костра: повернешься одним боком, холодно другому. Он спит и не спит, ему снова грезится машина, но он понимает, что ему ничего не стоит открыть сейчас глаза и окончательно очнуться. Он поворачивается на другой бок – все еще ночь, которую не приручить никакими ночными сменами.

Утро. Кузьма поднимается и заглядывает в окно: снега нет, но пасмурно, в любую минуту он может пойти. Мутный неласковый рассвет разливается неохотно, как бы через силу. Опустив голову, пробежала перед окнами собака и свернула в переулок. Людей не видно. С северной стороны вдруг бьет о стену порыв ветра и сразу же спадает. Через минуту снова удар, потом еще.

Кузьма идет на кухню и говорит Марии, которая возится у печки:

– Собери мне чего-нибудь с собой, поеду я.

– В город? – настораживается Мария.

Мария вытирает о фартук руки и садится перед печкой, щурясь от жара, обдающего ее лицо.

– Не даст он, – говорит она.

– Ты не знаешь, где конверт с адресом? – спрашивает Кузьма.

– Где-нибудь в горнице, если живой. Ребята спят. Кузьма находит конверт и возвращается на кухню.

– Не даст он, – повторяет Мария.

Кузьма садится за стол и молча ест. Он и сам не знает, никто не знает, даст или не даст. В кухне становится жарко. О ноги Кузьмы трется кошка, и он отталкивает ее.

– Сам-то назад приедешь? – спрашивает Мария.

Он отставляет от себя тарелку и задумывается. Кошка, выгнув спину, точит в углу когти, потом опять подходит к Кузьме и жмется к его ногам. Он встает и, помолчав, не найдя, что сказать на прощанье, идет к дверям.

Он одевается и слышит, что Мария плачет. Ему пора уходить – автобус отправляется рано. А Мария пусть поплачет, если она по-другому не может.

На улице ветер – все качается, стонет, гремит.

Ветер дует автобусу в лоб, сквозь щели в окнах проникает внутрь. Автобус поворачивается к ветру боком, и стекла сразу начинают позванивать, в них бьет поднятыми с земли листьями и мелкими, как песок, невидимыми камешками. Холодно. Видно, этот ветер и принесет с собой морозы, снег, а там и до зимы недалеко, уже конец октября.

Кузьма сидит на последнем сиденье у окна. Народу в автобусе немного, свободные места есть и впереди, но ему не хочется подниматься и переходить. Он втянул голову в плечи и, нахохлившись, смотрит в окно. Там, за окном, километров двадцать подряд одно и то же: ветер, ветер, ветер – ветер в лесу, ветер в поле, ветер в деревне.

Люди в автобусе молчат – непогода сделала их угрюмыми и неразговорчивыми. Если кто и перебросится словом, то вполголоса, не понять. Даже думать не хочется. Все сидят и только хватаются за спинки передних сидений, когда подбрасывает, устраиваются поудобней – все заняты лишь тем, что едут.

На подъеме Кузьма пытается различить вой ветра и вой мотора, но они слились в одно – только вой, и все. Сразу за подъемом начинается деревня. Автобус останавливается возле колхозной конторы, но пассажиров тут нет, никто не входит. В окно Кузьме видна длинная пустая улица, по которой, как по трубе, носится ветер.

Источник



Валентин Распутин

Проза Валентина Распутина (1937–2015), начиная с первых его произведений — «Василий и Василиса», «Рудольфио», «Деньги для Марии», — пользуется неизменной любовью читателей. Знаменитые его рассказы и повести — «Уроки французского», «Последний срок», «Живи и помни», «Прощание с Матёрой» и др. — переведены на многие языки мира, экранизированы, поставлены на театральной сцене. Известный поэт Андрей Румянцев, знавший Валентина Распутина со времени их общей учёбы в Иркутском университете и сохранивший с ним дружеские отношения на всю жизнь, предпринял первую попытку полного его жизнеописания. Автор рассказывает о Валентине Распутине как художнике, публицисте (чьи выступления подчас звучат много смелее и злободневнее нынешних «манифестов»), общественном деятеле, повествует о его человеческой судьбе, используя личные письма, записи бесед, редкие архивные материалы и другие документы.

знак информационной продукции 16+

Глава первая — ЧТО НАПЛЕСКАЛА В ДУШУ АНГАРА? 1

Глава вторая — ТЫ ВЫБИРАЕШЬ ПРИЗВАНИЕ ИЛИ ПРИЗВАНИЕ ВЫБИРАЕТ ТЕБЯ? 9

Глава третья — ВВЕРХ, НА ТЕЧЕНИЕ 11

Глава четвёртая — ОН ПРИШЁЛ СКАЗАТЬ ПРАВДУ 18

Глава пятая — ДОРОГИЕ ИМЕНА 22

Глава шестая — ПОСЛЕДНИЙ СРОК — ПОДЕЛИТЬСЯ ЛЮБОВЬЮ 27

Глава седьмая — КАКИЕ МЫ ДЕТИ ТВОИ, МАТЬ-ЗЕМЛЯ? 29

Глава восьмая — «НАПИСАЛ ЧТО-ТО ПОТРЯСАЮЩЕЕ…» 31

Глава девятая — СЛЕД В ЖИЗНИ МНОГИХ 36

Глава десятая — И ОТЗЫВАЕТСЯ В СЕРДЦЕ: «МАТЁРА!» 41

Глава одиннадцатая — ОТ ТОКИО ДО КАНЗАС-СИТИ 46

Глава двенадцатая — БАЙКАЛ: ОТРАДА И БОЛЬ 49

Глава тринадцатая — НА ЭКРАНАХ И СЦЕНАХ 55

Глава четырнадцатая — ЧТО В ИМЕНИ ТВОЁМ, СИБИРЬ? 58

Глава пятнадцатая — «ГОРИТ ВСЯ РОДИНА МОЯ…» 64

Глава шестнадцатая — «СМЫСЛ ДАВНЕГО ПРОШЛОГО» 66

Глава семнадцатая — «КАТАСТРОЙКА» С БЛИЗКОГО РАССТОЯНИЯ 68

Глава восемнадцатая — БЕСЫ? НЕ ТАК УЖ ОНИ СИЛЬНЫ! 70

Глава девятнадцатая — УКРЕПИТЬ ДУШИ 75

Глава двадцатая — ПОД ВЫСОКИМ НЕБОМ КЛАССИКИ 80

Глава двадцать первая — НАЙДУТСЯ МИНИНЫ И ПОЖАРСКИЕ! 84

Глава двадцать вторая — РОДНЫЕ ЛИКИ 87

Глава двадцать третья — О ЧЁМ ЭТО: «ЗЛАТОЗАРНЫЙ, СВЕТОСИЯННЫЙ»? 91

Глава двадцать четвёртая — «РОДНУЮ СТРАНУ ПРЕВРАЩАЮТ В ЧУЖБИНУ…» 93

Глава двадцать пятая — БЕССМЕРТНЫЙ ИСТОЧНИК — НАДЕЖДА И ВЕРА 97

ВМЕСТО ЭПИЛОГА 98

ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА В. Г. РАСПУТИНА 101

КРАТКАЯ БИБЛИОГРАФИЯ 104

А. Г. Румянцев
Валентин Распутин

О РАСПУТИНЕ

Русская литература стала великой, потому что её вершинами были и есть писатели, олицетворяющие совесть народа, способные со всей силой своего таланта выразить боль, мечту, стремления человека. Именно они, отражая реальность и реального человека, формируют его духовный мир.

Валентин Распутин был в полной мере такой вершиной.

Его любовь к России была чистой и истовой. Его русский язык был бесконечно богат и поражал глубиной образности. Его гражданское бесстрашие было соразмерно его художественному дару.

Жизнь Валентина Григорьевича не делилась на работу и «личную» жизнь. Творчество составляло его бытие, а бытие было творчеством. Общение с ним требовало огромной внутренней работы от собеседника, работы ума и души. И щедрость, с которой Распутин одаривал всех нас богатством своей личности, не имела пределов.

Распутин мог быть душевным и беспощадным, лиричным и неистовым, только одно ему было неведомо — равнодушие.

Того, что успел сделать Распутин, хватило бы на несколько жизней. Но его всегда мучило чувство, что он не успел доделать что-то очень важное, что не всё, поставленное им себе в задачу, выполнено в полной мере.

И высказанная им в начале 1980-х мысль сопровождала его до самого конца:

Читайте также:  Сплав по реке колва пермского края

«Наши дни во времени не совпадают с днями, отпущенными для дел; время обычно заканчивается раньше, чем мы поспеваем, оставляя нелепо торчащие концы начатого и брошенного…

Когда я говорю о делах, о законченности или незаконченности их во днях, не всякие дела я имею в виду, а лишь те, с которыми соглашается душа, дающая нам, помимо обычной работы, особое задание и спрашивающая с нас по своему счёту».

Глава первая
ЧТО НАПЛЕСКАЛА В ДУШУ АНГАРА?

«Моя фамилия пришла из мурманских и архангельских краёв…»

Реки в России испокон веку были главными её дорогами. Но Ангара в этом смысле тропа особая. Лет триста-четыреста она была для первопроходцев единственной в Восточной Сибири, да и теперь многие жители края предпочитают добираться до родных прибрежных селений по её водам, а не по суше.

Впрочем, эта ценность Ангары, так сказать, житейская. Для родившихся на её берегах «дочь Байкала», как издавна называли эту реку, имеет ещё и священный образ. Это она первой открывает каждому мальцу земную красоту, она входит в его жизнь сказкой и песней, легендой и былью. Она связывает в тугой узел каждую укоренившуюся здесь родову.

В зрелые годы Валентин Распутин живо интересовался историей появления первых землепроходцев на ангарских берегах три века назад. «Наши места, — писал он в предисловии к своему двухтомнику 1997 года «Откуда есть-пошли мои книги», — были заселены в самом начале восемнадцатого столетия выходцами с Русского Севера. Самые распространённые фамилии — Вологжины и Пинегины, бабушка тоже из Вологжиных. Моя фамилия пришла из мурманских краёв (другой ветвью из архангельских) и разрослась по Ангаре густо, назвав собою две деревни на порядочном расстоянии одна от другой. Теперь не осталось ни одной. В дедушке по отцу (по матери я деда не знал) просматривалась примесь коренной сибирской породы, этакая тунгуссковатость, а у бабушки было чисто русское, ликовое лицо, суховатое и удлинённое, глядящее издалека, точно помнящее века; и он, и она были людьми сильных характеров, долго притиравшихся, народивших кучу детей, но так в конце концов и не притёршихся. Это о них рассказ «Василий и Василиса», один из первых. С него я начал, а бабушку писал постоянно, с неё слеплены старуха Анна в «Последнем сроке» и старуха Дарья в «Прощании с Матёрой». Судьба моих односельчан и моей деревни почти во всех книгах, и их, этих судеб, хватило бы ещё на многие».

Однажды Распутин услышал даже о далёком «предтече», носившем его фамилию. Журналист из Красноярска Владимир Зыков рассказал в воспоминаниях:

«…когда Валентин отработал несколько лет в «Красноярском комсомольце» и вернулся в родной Иркутск, я сообщил ему о моей находке в сибирских «Учёных записках», упомянувших некоего «Распуту», поселившегося в «первые русские» годы на Ангаре. И Валентина заинтересовал такой факт: «Может быть, это кто-нибудь из моих древних предков?»».

Сотрудники Иркутского областного архива ещё при жизни Валентина Григорьевича выпустили в свет книжечку о родословной писателя.

«…пращур В. Г. Распутина Ортемий Роспутин, — читаем в ней, — был среди первых русских поселенцев Илимского острога, основанного енисейскими служилыми людьми. В 1671 году в Илимском остроге проживал Иван Роспутин, который по отцу именовался Ортемьевичем. В ранних документах при написании фамилии в ней стоит вторая буква «о», а не «а»: Роспутин, а не Распутин. Позднее в архивных бумагах первая буква отчества Ивана Ортемьевича была заменена на «А» — Артемьевич». В одном из счетов Киренской волости за 1671 год записано, что Иван Роспутин ездил «досматривать государевы десятины», то есть по делам службы. А служил он подьячим в канцелярии воеводы — в Илимской съезжей (приказной) избе. Это подтверждается записями в книгах о выдаче жалованья служилым людям за 1675 и 1676 годы.

В 1676 году подьячий Иван Ортемьевич «…близ Киренги речки и недалеко от Подволошиной деревни» основал деревеньку «Роспутина». По ревизской сказке 1723 года, заимка «Роспутина» имела два двора.

Кроме этого поселения, по сохранившимся сведениям, была в тех краях и деревня Андрея Роспутина, «беломестного казака, который пашет на себя без денег, хлебного и соляного жалования 10 десятин пашни». «Беломестными» тогда назывались те казаки, что получали «обелённые», то есть свободные от податей наделы земли («белые места»). Они подчинялись воеводам, несли по очереди гарнизонную и полковую службу, справляя эти обязанности за надел земли и освобождение от налогов.

Источник

День рождения

Два русских слова

Опять бои. И, двигаясь упрямо

По снежным сёлам, средь гремящей тьмы,

В часы затишья с детским словом «мама»,

Таким родным, не расстаёмся мы.

И каждый вспомнит о своём, о дальнем,

О городе над гордою рекой.

О мирных днях, о детстве беспечальном,

О шумных играх и о ней, родной.

Стучит метель обледенелой рамой.

В чужом дому, за тридевять земель,

Два русских слова — родина и мама —

К нам прилетают в холод и метель.

Как близнецы, они неотделимы.

Они — одно, и нам без них не жить,

Бесценный клад их в сердце сберегли мы

С тех пор, как научились говорить.

Удивлённо смотрят сестры:

«Уткин, милый. Это вы ли?!»

И опять шинель — как лодка.

Я плыву куда-то. это

Сестры грустные в пилотках

На руках несут поэта!

И от слёз теплее глазу.

И тоска меня минует:

Сколько рук прекрасных — сразу —

За одну найти, больную.

Если будешь ранен, милый, на войне.

Если будешь ранен, милый, на войне,

Напиши об этом непременно мне.

В тот же самый вечер.

Это будет тёплый, ласковый ответ:

Мол, проходят раны

Поздно или рано,

А любовь, мой милый, не проходит, нет!

Может быть, изменишь,

Встретишься с другой —

И об этом пишут в письмах, дорогой! —

Ну, не в тот же вечер.

Только будь уверен, что ответ придёт:

Поздно или рано,

Погрущу, поплачу. всё-таки пройдёт.

Но в письме не вздумай заикнуться мне

О другой измене — клятве на войне.

Ни в какой я вечер

Трусу не отвечу.

У меня для труса есть один ответ:

Все проходят раны

Поздно или рано,

Но презренье к трусу не проходит, нет!

Сейчас на месте старинного русского села Аталанка Устъ-Удинского района Иркутской области, где в 1937 году родился Валентин Григорьевич Распу­тин, плещутся воды Братского водохранилища, а село перенесено на более высокое место. Ангара, Байкал, сибир­ское село, Иркутск — любимые, дорогие сердцу писателя места. О людях, живущих на берегах Ангары, Распутин написал свои повести и рассказы. Некоторые из них он предлагает юным чи­тателям. Основой повествования «На реке Ангаре» является ху­дожественный очерк «Вниз и вверх по течению», в котором рас­сказывается о первой поездке писателя в родные места после того, как они были затоплены. Герой очерка Виктор вспоминает себя мальчиком и реку Ангару такой, какой она осталась в его душе и памяти.

Мальчику исполнилось шесть лет, и не просто испол­нилось, а именно в этот день — Первого мая. Ледо­ход обычно тоже приходился на конец апреля — начало мая. Ему, мальчишке, мало было того, что его день рождения столь удачно совпал с праздником, ему ещё хотелось, чтобы к этому дню обязательно тронулся лёд на Ангаре.

С раннего утра Первого мая он сидел на берегу, вглядыва­ясь в посиневший, вспучившийся лёд. Никогда ещё не прихо­дилось ему видеть первый, решающий толчок, который срывал лёд с места, и теперь он ждал его с нетерпеливым вниманием, больше всего на свете боясь, что день кончится раньше. Где-то в деревне пели, ярко светило солнце, с низовий даже и не дул, а легонько плыл над рекой мягкий, ровный ветерок, донося от­куда-то свежий и прохладный вербный запах только что осво­бодившейся воды. Река беспокойно возилась, покачивалась, вздыхала. Порой изнутри доходил глухой, утробный шум, затем раздавался быстрый и сильный, как выстрел, треск, и по льду вспыхивали трещины. Вот-вот всё это должно было сорваться с места, закружиться, зашуметь, поплыть, но стояло. Держалось какими-то силами, цеплялось за что-то, упиралось, но никуда не двигалось. Весь день он прождал понапрасну, вечером его с тру­дом увели домой.

Источник

Adblock
detector