Меню

Там вдали за рекой ляохэ

«Там вдали, за рекой. » Фейк про дореволюционный оригинал

Говорят, есть «подлинный» текст — про русско-японскую войну. Разбираемся, так ли это

Грустная песня про молодого бойца-буденновца, бесстрашного погибшего в «широкой украинской степи», столкнувшись с белогвардейцами, в советские годы была знакома практически каждому первому. «Там, вдали за рекой. » временами и местами даже входила в репертуар школьных уроков музыки.

Написал ее текст эстонский поэт Николай Кооль в 1924 году, автором музыки стал Александр Александров.

Но, как в последние годы часто случается, возникла и широко распространилась теория о том, что песня эта на самом деле уходит корнями в дореволюционные времена. Если конкретно — к периоду русско-японской войны 1904-1905 гг. Просто в ней казаков заменили на буденновцев, а сопки Маньчжурии на украинскую степь.

Фото с сайта https://photocentra.ru/images/main71/715106_main.jpg

И вроде бы даже есть подлинный текст, который начинается так:

На многочисленных форумах в интернете этот текст приводится как последний аргумент в споре с несчастными приверженцами авторства Николая Кооля. Ага, говорят оппоненты, что вы теперь скажете — вот же, написано «Ляохэ», «Инкоу», «казаки».

Что ж, давайте разберемся, откуда здесь ноги растут. многочисленные перепечатки этого «японского» варианта песни сопровождаются таким примечанием: » Текст восстановил в наши дни Виталий Апрелков, есаул современного Забайкальского казачьего войска (Читинская область)»

Что это за Апрелков такой и как он «восстанавливал» песню?

Изображение с сайта http://itd1.mycdn.me

В поисках первоисточника находим статью за подписью Виталия Апрелкова, опубликованную 16 июня 2000 года в «Парламентской газете» в рубрике «Песни наших дедов». Там, и правда, есть этот текст про набег на Инкоу. А еще сопровождающая статья с размышлениями автора.

Давайте почитаем, что там пишет наш есаул:

Практически весь остальной текст статьи посвящен подобным «цепляниям» к словам. Цепей, мол, у белых ночью быть не могло, потому что они должны были передвигаться колоннами, и т.д. И делается вывод — наверняка все эти несоответствия возникли потому что действие на самом деле разворачивалось в другом месте и с другими войсками. например, в Маньчжурии в 1905 году. Там ведь как раз и операция подходящая была — кавалерийский рейд на Инкоу. Вот про это могли петь казаки, а большевики потом «слямзили» текст, переделали и запели по-своему.

Фото с сайта http://itd1.mycdn.me

После этого предположения Апрелков просто берет и публикует «восстановленный» казачий текст — про Инкоу и Ляохэ. Только вот вопрос — если у него этот текст был изначально (в архивах нашел, например), то зачем все эти долгие рассуждения о сомнениях и поиски иного военного театра. Тут вполне все очевидно и так — бери да публикуй сразу песню в оригинальном виде с пояснениями: нашел там-то и там-то, сенсация!

А когда сначала идут только разные сомнения, рассуждения и предположения, а потом вдруг вываливается полный текст, становится ясно — автор этого текста сам Апрелков. «Восстановление» в данном случае означало просто переделку песни про буденновцев под заранее придуманную теорию о русско-японской войне.

В общем, резюмируем — никакого «оригинального» дореволюционного текста песни. То, что выдается за такой «оригинал», — это просто вольные упражнения на заданную тему, проделанные в 2000 году есаулом Виталием Апрелковым.

Другие истории об известных песнях вы можете найти по тэгу # литинтерес_о_песнях

Ваши лайки и подписка на канал помогут выходу новых статей!

Источник

Там вдали за рекой ляохэ

«За рекой Ляохэ» — казачья песня неизвестного автора об одном из событий русско-японской войны 1904—1905 годов. Существует ещё несколько песен с той же мелодией, созданных различными авторами в разное время.
[ Spoiler (click to open)]«За рекой Ляохэ загорались огни,

Грозно пушки в ночи грохотали,

Сотни храбрых орлов

Из казачьих полков

На Инкоу в набег поскакали.

Пробиралися там день и ночь казаки,

Одолели и горы и степи.

Вдруг вдали, у реки,

Это были японские цепи.

И без страха отряд поскакал на врага,

На кровавую страшную битву,

И урядник из рук

Пику выронил вдруг:

Удалецкое сердце пробито.

Он упал под копыта в атаке лихой,

Кровью снег заливая горячей,

— Ты, конёк вороной,

Пусть не ждет понапрасну казачка.

За рекой Ляохэ угасали огни,

Там Инкоу в ночи догорало.

Из набега назад

Только в нём казаков было мало…»

Песню исполняет Максим Кривошеев. При создании клипа использовал репродукции из книги «История Первого Нерчинского полка Забайкальского казачьего войска».

Слова песни «За рекой Ляохэ» были написаны на основе реальных событий — казачьего рейда на Инкоу, зимой 1905 года. Эта операция вошла в историю под названием «Набег на Инкоу».

  • В песне неизвестного автора описывается один из трагических эпизодов Русско-Японской войны.

Потеряв в декабре 1904 года Порт-Артур, командование армией разработало план войсковой операции с целью сорвать наступление противника. Для этого в японский тыл был направлен сборный кавалерийский отряд генерала Мищенко в надежде перерезать железнодорожное сообщение японцев на участке Ляохэ — Порт-Артур и помешать переброске их войск. В новогоднюю ночь отряд попытался взять штурмом станцию Инкоу в устье реки Ляохэ; для ориентации в русском лагере были зажжены большие огни. Однако, в самом Инкоу от артобстрела вспыхнули пожары, и возникла путаница с огнями. Надо отдать должное японской разведке — японцы заранее узнали о готовящейся операции и хорошо подготовились к обороне. Кроме того был разработан план окружения и полного уничтожения российских соединений участвующих в рейде, однако осуществить свой план в полной мере японцам не удалось.

Читайте также:  Лодки из пвх река море

Для взятия станции были назначены спешенные казаки от разных полков, в том числе, пошло и две сотни донцов. Штурм был назначен ночью. Российская артиллерия зажгла склады фуража, бывшие подле Инкоу, и они пылали громадным костром, освещая местность на большом протяжении. Полковник Харанов, командовавший отрядом спешенных казаков, повел их вдоль реки Ляохе. Казаки скользили на льду, часто падали, сбивались в кучи. Плохо обученные действиям в спешенном порядке, незнакомые с силою теперешнего огня, они скоро начали падать ранеными и убитыми. Стало ясно, что без громадных потерь овладеть станцией невозможно. Станция была окружена волчьими ямами и проволочными заграждениями…

Пришлось отступать. Там, сзади, в темноте ночи, у деревни Лиусигоу трубач играл сбор и туда брели казаки, огорченные и озлобленные постигшей их неудачей. Но противник, должно быть, тоже понес немало потерь, и немало был напуган. Он не преследовал. Казаки подбирали раненых и убитых и выносили их с поля битвы. Всего за этот кровавый ночной штурм мы потеряли убитыми 4 офицеров и 57 казаков и драгун, ранеными 20 офицеров и 171 казака и драгуна, без вести пропало — вероятно, убитыми — 26 казаков.

Источник



Там вдали за рекой ляохэ

Песня поражения. За рекой Ляохе.

В последние дни было несколько репостов моей старой записи, сделанной еще три года назад.
Я решил ее обновить. Достаточно интересный ведь материал.

Каждый, живший в советское время,помнит хотя бы один куплет песни «Там вдали за рекой. «, но мало кто знает, что у этой песни есть немало и других вариантов, были и предшествующие тексты.
Есть, например, белогвардейский вариант. Имеется песня времен Русско-японской войны, посвященная неудачному набегу кавалерийских частей Русской армии в тыл японцам — «набег на Инкоу» — железнодорожную станцию в Маньчжурии (ныне КНР). Набег был неудачным, японцы смогли отразить атаку, по причине того, что русская кавалерия не смогла в полной мере использовать фактор внезапности. Дело в том, что русская конная артиллерия подожгла огнем склады с боеприпасами, которые потом несколько дней горели, но осветили местность, сделав русскую кавалерию уязвимой.
Собственно этому событию, происходившему в самом конце 1904 г. (1905 г. по н.с.), и посвящена песня.
Интересные факты: в набеге на Инкоу участвовали будущий маршал СССР Семен Буденный и будущий президент Финляндии маршал Карл Маннергейм:)

Автор текста песни неизвестен. Некоторые приписывают ее авторство знаменитому генералу П.Н. Краснову, казачьему генералу.

За рекой Ляохэ загорались огни
Грозно пушки в ночи грохотали
Сотни юных орлов из казачьих полков
На Инкоу в набег поскакали

Пробиралися там день и ночь казаки,
Миновали и горы, и степи
Вдруг вдали у реки засверкали штыки
Это были японские цепи

И без страха отряд поскакал на врага
На кровавую страшную битву
И урядник из рук пику выронил вдруг
Удалецкое сердце пробито

Он упал под копыта в атаке лихой,
Снег залив своей кровью горячей
Ты ,конёк вороной, передай, дорогой,
пусть не ждёт понапрасну казачка.

За рекой Ляохэ уж погасли огни,
Там Инкоу в ночи догорало
Из набега назад возвращался отряд
Только в нём казаков было мало.

Вот «красный вариант», стихи Н. Кооля (1924 г.)
Там вдали, за рекой
Зажигались огни,
В небе ярком заря догорала.
Сотня юных бойцов
Из буденновских войск
На разведку в поля поскакала.

Они ехали долго
В ночной тишине
По широкой украинской степи.
Вдруг вдали у реки
Засверкали штыки —
Это белогвардейские цепи.

И без страха отряд
Поскакал на врага.
Завязалась кровавая битва.
И боец молодой
Вдруг поник головой —
Комсомольское сердце пробито.

Он упал возле ног
Вороного коня
И закрыл свои карие очи.
«Ты, конек вороной,
Передай, дорогой,
Что я честно погиб за рабочих!»

Там вдали, за рекой,
Уж погасли огни,
В небе ясном заря загоралась.
Капли крови густой
Из груди молодой
На зеленые травы сбегали.

Вот «белый» вариант оренбургских казаков:

У музыковедов он вызывает сомнения. Некоторые полагают его перестроечной переделкой.

Там вдали за рекой засверкали огни
В небе ясном заря догорала,
Сотня казаков из дутовских войск
На разведку в Тургай поскакала

Они ехали молча в ночной тишине
По уральской по выжженной степи
Вдруг вдали у реки засверкали штыки –
Это краснобандитские цепи

Помолившись, отряд поскакал на врага
Завязалась кровавая битва,
И казак молодой вдруг поник головой –
Оренбургское сердце пробито

Читайте также:  Река бурея в хабаровском крае

Он упал возле ног вороного коня
И закрыл свои ясные очи –
Ты конек вороной, передай дорогой
Что я честно погиб за Россию.

Есть и совеременная белогвардейская передлка:

Там, вдали за рекой,
Засверкали огни,
В небе ясном заря догорала.
Сотня юных бойцов
Из деникинских войск
На разведку в поля поскакала.

Они ехали долго
В ночной тишине
По широкой украинской степи.
Вдруг вдали у реки
Засверкали штыки:
Это красноармейские цепи.

И без страха отряд
Поскакал на врага,
Завязалась кровавая битва.
И казак молодой
Вдруг поник головой —
Это русское сердце пробито.

Он упал возле ног
Вороного коня
Смежил очи казак от бессилья —
Ты, конек вороной,
Передай, дорогой,
Что я честно погиб за Россию.

Там, вдали за рекой,
Уж погасли огни,
В небе ясном заря разгоралась.
Сотня юных бойцов
В стан деникинских войск
Из разведки назад возвращалась.

Вот ранний вариант «блатной лирики» XIX в. Песня каторжан на тот же мотив:

1. Лишь только в Сибири займется заря

Лишь только в Сибири займется заря
По деревне народ просыпается.
На этапном дворе слышен звон кандалов –
Это ссыльные в путь собираются…

2. Когда на Сибири займется заря

Когда на Сибири займется заря
И туман по тайге расстилается,
На этапном дворе слышен звон кандалов –
Это партия в путь собирается.

Каторжан всех считает фельдфебель седой,
По-военному ставит во взводы.
А с другой стороны собрались мужички
И котомки грузят на подводы.

Раздалось: «Марш вперед!» — и опять поплелись
До вечерней зари каторжане.
Не видать им отрадных деньков впереди,
Кандалами грустно стонут в тумане.

А вот вариант «кулацкий» — песня раскудаченных, сосланных в северный край.

Закинут, заброшен я в Северный край,
Лишен драгоценной свободы.
И вот протекает вся молодость моя,
Пройдут самы лучшие годы.

Товарищи-друзья раскулачили меня,
Во что ж вы меня превратили?
Богатство мое все пошло ни во что,
На север меня проводили.

И вот я впоследствии на севере живу,
Никто на свиданье не ходит,
В неволе сижу и на волю гляжу,
А сердце так жаждет свободы.

Однажды толпа любопытных людей
Смотрела с каким-то надзором,
Как будто для них я разбойником был,
Разбойником, тигром и вором.

Товарищи-друзья, вы не смейтесь надо мной,
Быть может, и с вами случится:
Сегодня — герой, а назавтра с семьей,
Быть может, придется проститься.

По всей видимости, источником послужил цыганский романс, на стихи Вс. Крестовского «Андалузянка»

Андалузская ночь горяча, горяча,
В этом зное и страсть, и бессилье,
Так что даже спадает с крутого плеча
От биения груди мантилья!

И срываю долой с головы я вуаль,
И срываю докучные платья,
И с безумной тоской в благовонную даль,
Вся в огне, простираю объятья.

Обнаженные перси трепещут, горят, —
Чу. там слышны аккорды гитары.
В винограднике чьи-то шаги шелестят
И мигает огонь от сигары:

Это он, мой гидальго, мой рыцарь, мой друг!
Это он — его поступь я чую!
Он придет — и под плащ к нему кинусь я вдруг,
И не будет конца поцелую!

Я люблю под лобзаньем его трепетать
И, как птичка, в объятиях биться,
И под грудь его падать, и с ним замирать,
И в одном наслаждении слиться.

С ним всю ночь напролет не боюсь никого —
Он один хоть с двенадцатью сладит:
Чуть подметил бы кто иль накрыл бы его —
Прямо в бок ему нож так и всадит!

Поцелуев, объятий его сгоряча
Я не чую от бешеной страсти,
Лишь гляжу, как сверкают в глазах два луча, —
И безмолвно покорна их власти!

Но до ночи, весь день, я грустна и больна,
И в истоме всё жду и тоскую,
И в том месте, где он был со мной, у окна,
Даже землю украдкой целую.

И до ночи, весь день, я грустна и больна
И по саду брожу неприветно —
Оттого что мне некому этого сна
По душе рассказать беззаветно:

Ни подруг у меня, ни сестры у меня,
Старый муж только деньги считает,
И ревнует меня, и бранит он меня —
Даже в церковь одну не пускает!

Но урвусь я порой, обману как-нибудь
И уйду к францисканцу-монаху,
И, к решетке склонясь, всё, что чувствует грудь,
С наслажденьем раскрою, без страху!

Расскажу я ему, как была эта ночь
Горяча, как луна загоралась,
Как от мужа из спальни прокралась я прочь,
Как любовнику вся отдавалась.

И мне любо тогда сквозь решетку следить,
Как глаза старика загорятся,
И начнет он молить, чтоб его полюбить,
Полюбить — и грехи все простятся.

Посмеюсь я тайком и, всю душу раскрыв,
От монаха уйду облегченной,
Чтобы с новою ночью и новый порыв
Рвался пылче из груди влюбленной.

Читайте также:  Мост через реку сылва

Неисповедимы пути попсы.
В общем что получается? Автор музыки неизвестен. Получается народная. Изначальный текст — Вс. Крестовкий. Его популяризировали цыгане на все лады. Видимо текстов было очень много. Потом каторжный вариант — далее казачий, — потом красный (возможно и белый, дутовский) — далее «кулацкий» — и переделки 1990-х.

А вот проффесор Лебединский:)

Там вдали у метро загорались огни,
За ларьками братки суетились.
В темноте опрокинулись чьи-то лотки-
Пацаны, как всегда, торопились.
Они ехали молча в ночной тишине,
Поправляя кожаные кепи.
И при полной луне отражались в стекле
Золотые браслеты и цепи.
Ровно в полночь на стрелку слетелась братва,
Продинамить никто не решился.
Перетерли вопрос про четыре лотка,
Но консенсус пока не сложился.
Вдруг у Васьки в руке запищал телефон-
Из роддома жена позвонила:
Ты Васек дорогой, возвращайся домой-
Я тебе крошку сына родила.
От восторга Василий шмальнул из ружья-
Это ж надо таким быть уродом. Т
ут один деловой вдруг поник головой
И запахло летальным исходом.
У мордатых волыны мгновенно нашлись,
Завязалась кровавая битва
И в запарке Васек не заметил, кажись,
Как сверкнула опасная бритва.
Он упал как подкошенный ветром тростник
Возле двери Паджеры дырявой.
Не его в том вина, так уж карта легла,
Ведь он не был по жизни раззявой.
Там вдали у метро уж погасли огни.
В небе ясном заря догорала.
Молодая жена с малышом на руках
Вновь и вновь телефон набирала Tags: военные марши и песни , исторические параллели , песни борьбы , юмор

Источник

Настоящий текст песни «Там в дали за рекой…» Изначальна она была посвящена подвигу казаков во времена русско-японской войны! (Видео)

791615_original

Считается, что слова в этой популярной советской песне, которая повествует о сражении во времена гражданской войны, были написаны Николаем Кооле в 1924 году. Но это не так. Как оказалось, эта песня была переделана, а изначально была посвящена кровавому, но малоудачному набегу на Инкоу на рубеже 1904-1905 гг. Вкратце история этой операции такова. После падения Порт-Артура, русское командование решило вспомнить о партизанской тактике 1812 года и организовать глубокий рейд в тыл врага. Целью было прервать железнодорожное сообщение на участке Ляохэ-Порт-Артур и не допустить переброски из Порт-Артура высвободившейся армии генерала Ноги. Был сформирован сводный конный отряд свыше 7 тысяч человек из представителей всех родов кавалерии (там были донские, терско-кубанские, уральские и забайкальские казаки, а также драгуны, конные сибирские стрелки и даже пограничники) при 22 орудиях.

827

Отряд должен был разрушить железнодорожное полотно и мосты. Возглавил отряд генерал-лейтенант П. И. Мищенко. Отряд выступил 24 декабря 1904 г. по левому берегу Ляохэ. Японские шпионы из местного китайского населения оповестили об этом цепью костров (это и есть «огни», которые зажигались в песне). Русские продвигались, перерезая телефонную связь, громя мелкие японские команды и обозы, портя железнодорожное полотно и даже пустив под откос 2 поезда. 29 декабря, отряд вышел к г. Инкоу (у впадения Ляохэ в море), где были сосредоточены японские склады. На следующий день была назначена атака. Инкоу защищало 1600 японцев, засевших за прочными укреплениями, для атаки Мищенко выделил той же численности штурмовую колонну под командованием полковника Харанова, остальные части оставались в резерве.

Kazaki_japan_1904

Русская артиллерия зажгла Инкоу с его громадными складами (они горели несколько дней), но в свете пожаров атакующие казаки представляли собой отличную цель, и японские пулеметы косили их беспощадно. Три атаки захлебнулись, обойдясь казакам в 200 убитых. Мищенко задумал было повторить штурм, но известия о подходе к Инкоу японских подкреплений заставили его спешно отступить.

499

При отступлении одна из русских колонн была окружена преследовавшими ее японцами, но сумела отбиться и прорваться. 2 января 1905 г. отряд вернулся в расположение русских войск, пройдя 270 км. и потеряв в целом до 408 убитых. Рейд оказался не то, чтобы совсем провальный, но и далеко не блестящий. Результаты были достаточно мелкими, потери – слишком большими, основная задача выполнена не была.

За рекой Ляохэ загорались огни,

Грозно пушки в ночи грохотали.

Сотни юных орлов из казачьих полков

На Инкоу в набег поскакали.

Пробиралися там день и ночь казаки,

Миновали и горы, и степи.

Вдруг вдали у реки засверкали штыки —

Это были японские цепи

И без страха отряд поскакал на врага,

На кровавую страшную битву.

И урядник из рук пику выронил вдруг:

Удалецкое сердце пробито.

Он упал под копыта в атаке лихой,

Снег залив своей кровью горячей.

Ты, конёк вороной, передай, дорогой,

пусть не ждёт понапрасну казачка.

За рекой Ляохэ уж погасли огни,

Там Инкоу в ночи догорало.

Из набега назад возвращался отряд

Только в нём казаков было мало…

Источник

Adblock
detector