Меню

Река сплошь была занесена плавником следовательно всюду можно было перейти

Текст книги «Дерсу Узала»

Автор книги: Владимир Арсеньев

Жанр: Книги о Путешествиях, Приключения

Возрастные ограничения: +12

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

XIV
Тяжелый переход

На рассвете.Долина реки Кулумбе.Броды.Упадок сил.Гололедица.Лес, поваленный бурею.Лихорадка.Кошмар.Голод.Берег моря.Ван-Син-Лаза.Разочарование.Миноносец «Грозный».Спасение.Возвращение на Амагу.Отъезд А. И. Мерзлякова.

С рассветом опять ударил мороз; мокрая земля замерзла так, что хрустела под ногами. От реки поднимался пар. Значит, температура воды была значительно выше температуры воздуха. Перед выступлением мы проверили свои продовольственные запасы. Хлеба у нас осталось еще на двое суток. Это не особенно меня беспокоило. По моим соображениям, до моря было не особенно далеко, а там к скале Ван-Син-Лаза продовольствие должен принести удэхеец Сале со стрелками.

За ночь обувь наша просохла. Когда солнышко взошло, мы с Дерсу оделись и бодро пошли вперед.

Более характерной денудационной[45] 45
Д е н у д а ц и о́ н н ы й – выровненный в результате процессов разрушения и переноса пород.

[Закрыть] долины, чем Кулумбе, я не видывал. Река, стесненная горами, все время извивается между утесами. Можно подумать, что горные хребты здесь старались на каждом шагу создать препятствия для воды, но последняя взяла верх и силою проложила себе дорогу.

По долине реки Кулумбе никакой тропы нет. Поэтому нам пришлось идти целиной. Не желая переходить реку вброд, мы пробовали было идти берегом, но скоро убедились, что это невозможно: первая же скала принудила нас перейти на другую сторону реки. Я хотел было переобуваться, но Дерсу посоветовал идти в мокрой обуви и согреваться усиленной ходьбой. Не прошли мы и полкилометра, как пришлось снова переходить на правый берег реки, потом на левый, затем опять на правый и т. д. Вода была холодная; голени сильно ломило – точно их сжимали в тисках.

По сторонам высились крутые горы, они обрывались в долину утесами. Обходить их было нельзя. Это отняло бы у нас много времени и затянуло бы путь лишних дня на четыре, что при ограниченности наших запасов продовольствия было совершенно нежелательно. Мы с Дерсу решили идти напрямик в надежде, что за утесами будет открытая долина. Вскоре нам пришлось убедиться в противном: впереди опять были скалы и опять пришлось переходить с одного берега на другой.

– Тьфу! – ворчал Дерсу. – Мы идем – все равно выдры. Маленько по берегу ходи, посмотри, вода есть – ныряй, потом опять на берег и опять ныряй…

Сравнение было весьма удачное. Выдры именно так и ходят.

Или мы привыкли к воде, или солнце пригрело нас, а может быть, то и другое вместе, только броды стали казаться не такими уж страшными и вода не такой холодной. Я перестал ругаться, а Дерсу перестал ворчать. Вместо прямой линии наш путь изображал собою зигзаги. Так мы пробились до полудня, но под вечер попали в настоящее ущелье. Оно тянулось более чем на четыреста метров. Пришлось идти прямо по руслу реки. Иногда мы взбирались на отмель и грелись на солнце, а затем снова опускались в воду. Наконец я почувствовал, что устал.

День кончился, и в воздухе стало холодать. Тогда я предложил своему спутнику остановиться. В одном месте между утесами был плоский берег, куда водой нанесло много плавника. Мы взобрались на него и первым делом развели большой костер, а затем принялись готовить ужин.

Вечером я подсчитал броды. На протяжении пятнадцати километров мы сделали тридцать два брода, не считая сплошного хода по ущелью. Ночью небо опять затянуло тучами, а перед рассветом пошел мелкий и частый дождь.

Утром мы встали раньше обыкновенного, поели немного, напились чаю и тронулись в путь.

Первые шесть километров мы шли больше по воде, чем по суше.

Наконец узкая скалистая часть долины была пройдена. Горы как будто стали отходить в стороны. Я обрадовался, полагая, что море недалеко, но Дерсу указал на какую-то птицу, которая, по его словам, живет только в глухих лесах, вдали от моря. В справедливости его доводов я сейчас же убедился. Опять пошли броды, и чем дальше, тем глубже. Раза два мы разжигали костры, главным образом для того, чтобы погреться.

Часов в двенадцать дня мы были около большой скалы Мафа, что по-удэхейски значит «медведь». Действительно, своими формами она очень напоминает его и состоит из плотного песчаника с прослойками кварца и известкового шпата. У подножия ее шла свежепротоптанная тропа, она пересекала реку Кулумбе и направлялась на север.

Дерсу за скалой нашел бивак. По оставленным на нем следам он узнал, что здесь ночевал Мерзляков с командой, когда шел с Такемы на Амагу.

Мы рассчитали, что если пойдем по тропе, то выйдем на реку Найну, к корейцам, а если пойдем прямо, то придем на берег моря, к скале Ван-Син-Лаза. Путь на Найну нам был совершенно неизвестен, и к тому же мы совершенно не знали, сколько времени может занять этот переход. До моря же мы рассчитывали дойти если не сегодня, то, во всяком случае, завтра к полудню.

Закусив остатками мяса, мы пошли далее. Часа в два дня мелкий дождь превратился в ливень. Это заставило нас остановиться раньше времени и искать спасения в палатке. Я страшно прозяб, руки мои закоченели, пальцы не гнулись, зубы выбивали дробь. Дрова, как на грех, попались сырые и плохо горели. Наконец все было налажено. Тогда мы принялись сушить свою одежду. Я чувствовал упадок сил и озноб. Дерсу достал из котомки последние хлебные крошки и советовал поесть. Но мне было не до еды. Напившись чаю, я лег к огню, но никак не мог согреться.

Около полуночи дождь прекратился, но изморось продолжала падать на землю. Дерсу ночью не спал и все время поддерживал костер.

Часа в три утра в природе совершилось что-то необычайное. Небо вдруг сразу очистилось. Началось такое быстрое понижение температуры воздуха, что дождевая вода, не успевшая стечь с ветвей деревьев, замерзла на них в виде сосулек. Воздух стал чистым и прозрачным. Луна, посеребренная лучами восходящего солнца, была такой ясной, точно она вымылась и приготовилась к празднику. Солнце взошло холодное, багровое…

Утром я встал с головной болью. По-прежнему чувствовался озноб и ломота в костях. Дерсу тоже жаловался на упадок сил. Есть было нечего, да и не хотелось. Мы выпили немного горячей воды и пошли в путь.

Скоро нам опять пришлось лезть в воду. Сегодня она показалась мне особенно холодной. Выйдя на противоположный берег, мы долго не могли согреться. Но вот солнышко поднялось из-за гор, и под его живительными лучами начал согреваться озябший воздух.

Как ни старались мы избежать бродов, нам не удалось от них отделаться. Но все же заметно было, что они становились реже. Через несколько километров река разбилась на протоки, между которыми образовались острова, поросшие тальниками. Тут было много рябчиков. Мы стреляли, но ни одного не могли убить, руки дрожали, не было сил прицеливаться как следует. Понуро мы шли друг за другом и почти не говорили между собой.

Вдруг впереди показался какой-то просвет. Я думал, что это море. Но большое разочарование ждало нас, когда мы подошли поближе. Весь лес лежал на земле. Он был повален бурею в прошлом году. Это была та самая пурга, которая захватила нас 20, 21 и 22 октября при перевале через Сихотэ-Алинь. Очевидно, центр тайфуна прошел именно здесь.

Надо было обойти бурелом стороной или идти по островам, среди тальников. Не зная, какой длины и ширины будет площадь поваленного леса, мы предпочли последнее. Река сплошь была занесена плавником, и, следовательно, всюду можно было свободно перейти с одного берега на другой. Такой сплошной завал тянулся километров шесть, если не больше. Наше движение было довольно медленно. Мы часто останавливались и отдыхали. Но вот завалы кончились и опять началась вода. Я насчитал еще двадцать три брода, затем сбился со счета и шел без разбора. После полудня мы еле-еле тащили ноги. Я чувствовал себя совершенно разбитым; Дерсу тоже был болен. Один раз мы видели кабана, но нам было не до охоты. Сегодня мы рано стали на бивак.

Здесь я окончательно свалился с ног: меня трясла сильная лихорадка, и почему-то опухли лицо, ноги и руки. Дерсу весь вечер работал один. Потом я впал в забытье. Мне все время грезилась какая-то тоненькая паутина. Она извивалась вокруг меня и постепенно становилась все толще и толще и наконец принимала чудовищные размеры. Мне казалось, что горный хребет Карту движется с ужасающей быстротой и давит меня своей тяжестью. В ужасе я вскакивал и кричал. Хребет Карту сразу пропадал, и вместо него опять появлялась паутина, и опять она начинала увеличиваться, приобретая в то же время быстрое вращательное движение. Смутно я чувствовал у себя на голове холодную воду.

Сколько продолжалось такое состояние, не знаю. Когда я пришел в себя, то увидел, что покрыт кожаной курткой гольда.

Был вечер; на небе блестели яркие звезды. У огня сидел Дерсу; вид у него был изнуренный, усталый.

Оказалось, что в бреду я провалялся более двенадцати часов. Дерсу за это время не ложился спать и ухаживал за мною. Он клал мне на голову мокрую тряпку, а ноги грел у костра.

Я попросил пить. Дерсу подал мне отвар какой-то травы противного сладковатого вкуса. Дерсу настаивал, чтобы я выпил его как можно больше. Затем мы легли спать вместе и, покрывшись одной палаткой, оба уснули.

Следующий день был 13 октября. Сон немного подкрепил Дерсу, но я чувствовал себя совершенно разбитым. Однако дневать здесь было нельзя. Продовольствия у нас не было ни крошки. Через силу мы поднялись и пошли дальше вниз по реке.

Долина становилась все шире и шире. Буреломы и гарь остались позади; вместо ели, кедра и пихты чаще стали попадаться березняки, тальники и лиственницы, имеющие вид строевых деревьев.

Я шел как пьяный. Дерсу тоже перемогал себя и еле-еле волочил ноги. Заметив впереди, с левой стороны, высокие утесы, мы заблаговременно перешли на правый берег реки. Здесь Кулумбе сразу разбилась на восемь рукавов. Это в значительной степени облегчило нашу переправу. Дерсу всячески старался меня подбодрить. Иногда он принимался шутить, но по его лицу я видел, что он тоже страдает.

– Каза, каза (то есть чайка)! – закричал он вдруг, указывая на белую птицу, мелькавшую в воздухе. – Море далеко нету.

И как бы в подтверждение его слов из-за поворота с левой стороны выглянула скала Ян-Тун-Лаза – та самая скала, которую мы видели около устья Кулумбе, когда шли с реки Такемы на Амагу. Надежда на то, что близок конец нашим страданиям, придала мне силы. Но теперь опять предстояло переправляться на левый берег Кулумбе, которая текла здесь одним руслом и имела быстрое течение. Поперек реки лежала длинная лиственница. Она сильно качалась. Эта переправа отняла у нас много времени. Дерсу сначала перенес через реку ружья и котомки, а затем помог переправиться мне.

Еще километр – и мы подошли к скале Ян-Тун-Лаза. Тут на опушке дубовой рощи мы немного отдохнули. До моря оставалось еще километра полтора. Долина здесь делает крутой поворот к юго-востоку. Собрав остаток сил, мы поплелись дальше. Скоро дубняки стали редеть, и вот перед нами сверкнуло море.

Читайте также:  Река ангара характеристика реки

Наш трудный путь был кончен. Сюда стрелки должны были доставить продовольствие, здесь мы могли оставаться на месте до тех пор, пока окончательно не выздоровеем.

В шесть часов пополудни мы подошли к скале Ван-Син-Лаза. Еще более горькое разочарование ждало нас здесь: продовольствия не было. Мы обшарили все уголки, засматривали за бурелом, за большие камни, но нигде ничего не нашли. Оставалась еще одна надежда: быть может, стрелки оставили продовольствие по ту сторону скалы Ван-Син-Лаза. Гольд вызвался слазить туда. Поднявшись на ее гребень, он увидел, что карниз, по которому идет тропа, покрыт льдом. Дерсу не решился идти дальше. Сверху он осмотрел весь берег и ничего там не заметил. Спустившись назад, он сообщил мне эту печальную весть и сейчас же постарался утешить.

– Ничего, капитан, – сказал он, – около моря можно всегда найти кушать.

Потом мы пошли к берегу и отворотили один камень. Из-под него выбежало множество мелких крабов. Они бросились врассыпную и проворно спрятались под другие камни. Мы стали ловить их руками и скоро собрали десятка два. Тут же мы нашли еще двух протомоллюсков и около сотни раковин береговичков[46] 46
Б е р е г о в и ч к и́ – морские улитки.

[Закрыть] . После этого мы выбрали место для бивака и развели большой огонь. Протомоллюсков и береговичков мы съели сырыми, а крабов сварили. Правда, это дало нам немного, но все же первые приступы голода были утолены.

Лихорадка моя прошла, но слабость еще осталась. Дерсу хотел завтра рано утром сбегать на охоту и потому лег спать пораньше. Я долго сидел у огня и грелся.

Ночь была ясная и холодная. Звезды ярко горели на небе; мерцание их отражалось в воде. Кругом было тихо и безлюдно; не было слышно даже всплесков прибоя. Красный полумесяц взошел поздно и задумчиво глядел на уснувшую землю. Высокие горы, беспредельный океан и глубокое темно-синее небо – все было так величественно, грандиозно. Шепот Дерсу вывел меня из задумчивости: он о чем-то бредил во сне.

Утомленный тяжелой дорогой, измученный лихорадкой, я лег рядом с ним и уснул.

Чуть брезжило… Сумрак ночи еще боролся с рассветом, но уже видно было, что он не в силах остановить занимавшейся зари. Неясным светом освещала она тихое море и пустынный берег.

Наш костер почти совсем угас. Я разбудил Дерсу, и мы оба принялись раздувать угли. В это время до слуха моего донеслись два каких-то отрывистых звука, похожие на вой.

– Это изюбр ревет, – сказал я своему приятелю. – Иди поскорей: быть может, ты убьешь его.

Дерсу стал собираться, но затем остановился, подумал немного и сказал:

– Нет, это не изюбр. Теперь его кричи не могу.

В это время звуки опять повторились, и мы ясно разобрали, что исходят они со стороны моря. Они показались мне знакомыми, но я никак не мог припомнить, где раньше слышал.

Я сидел у огня спиною к морю, а Дерсу против меня.

Вдруг он вскочил на ноги, и, протянув руку, сказал:

Я оглянулся и увидел миноносец «Грозный», выходящий из-за мыса.

Точно сговорившись, мы сделали в воздух два выстрела, затем бросились к огню и стали бросать в него водоросли. От костра поднялся белый дым. «Грозный» издал несколько пронзительных свистков и повернул в нашу сторону. Нас заметили… Сразу точно гора свалилась с плеч. Мы оба повеселели.

Через несколько минут мы были на борту миноносца, где нас радушно встретил П. Г. Тигерстедт. Оказалось, что он, возвращаясь с Шантарских островов, зашел на Амагу и здесь узнал от А. И. Мерзлякова, что я ушел в горы и должен выйти к морю где-нибудь около реки Кулумбе. Староверы ему рассказали, что удэхеец Сале и двое стрелков должны были доставить к скале Ван-Син-Лаза продовольствие, но по пути, во время бури, лодку их разбило о камни, и все то, что они везли с собой, утонуло. Они сейчас же вернулись обратно на Амагу, чтобы с новыми запасами продовольствия пойти вторично нам навстречу. Тогда П. Г. Тигерстедт решил идти на поиски. Ночью он дошел до Такемы и повернул обратно, а на рассвете подошел к реке Кулумбе, подавая сиреной сигналы, которые я принял за рев изюбра.

П. Г. Тигерстедт взялся доставить меня к отряду. За обильным яствами столом и за стаканом чаю мы и не заметили, как дошли до Амаги.

Здесь А. И. Мерзляков, ссылаясь на ревматизм, стал просить позволения уехать в город Владивосток на миноносце «Грозном», на что я охотно согласился. Вместе с ним я отпустил также стрелков Дьякова и Фокина и велел им с запасами продовольствия и с теплой одеждой выйти навстречу мне по реке Викину.

Через час «Грозный» стал сниматься с якоря.

Мое прощание с П. Г. Тигерстедтом и А. И. Пеллем носило дружеский характер. Стоя на берегу, я увидел на мостике миноносца командира судна. Он посылал мне приветствия, махая фуражкой. Когда «Грозный» отошел настолько далеко, что нельзя уже было разобрать на нем людей, я вернулся в старообрядческую деревню.

Теперь в отряде осталось только семь человек: я, Дерсу, Чжан Бао, Захаров, Аринин, Туртыгин и Сабитов. Последние не пожелали возвращаться во Владивосток и добровольно остались со мной до конца экспедиции. Это были самые преданные и самые лучшие люди в отряде.

XV
Низовья реки Кусуна

Зыбучий песок.Летающие куры.Туземцы на реке Кусуне.Священное дерево.Жилище шамана.Морской старшина.Расставание с Чжан Бао.Выступление.

Следующие пять дней я отдыхал и готовился к походу на север вдоль берега моря.

Приближалась зима. Голые скелеты деревьев имели безжизненный вид. Красивая летняя листва их, теперь пожелтевшая и побуревшая, в виде мусора валялась на земле.

Куда девались те красочно разнообразные тона, которыми ранней осенью так богата растительность в Уссурийском крае! В лесу и на лугах, в море и на гребнях скалистых гор – словом, всюду, куда бы ни падал взор, можно было видеть покорность судьбе и невыразимую на человеческом языке скорбь о потерянном.

Кормить мулов становилось все труднее и труднее, и я решил оставить их до весны у староверов.

20 октября, утром, мы тронулись в путь. Старообрядец Нефед Черепанов вызвался проводить нас до реки Соена.

Когда мы подошли к реке, было уже около двух часов пополудни. Со стороны моря дул сильный ветер. Волны с шумом бились о берег, с пеной разбегались по песку. От реки в море тянулась отмель. Я без опаски пошел по ней и вдруг почувствовал тяжесть в ногах. Хотел было я отступить назад, но, к ужасу своему, почувствовал, что не могу двинуться с места. Я медленно погружался в воду.

– Зыбучий песок! – закричал я не своим голосом и уперся ружьем в землю, но и его стало засасывать.

Стрелки не поняли, в чем дело, и в недоумении смотрели на мои движения. Но в это время подошли Дерсу и Чжан Бао. Они бросились ко мне на помощь: Дерсу протянул сошки, Чжан Бао стал бросать мне под ноги плавник. Ухватившись рукой за валежину, я высвободил сначала одну ногу, потом другую и не без труда выбрался на твердую землю.

Зыбуны на берегу моря, по словам Черепанова и Чжан Бао, явление довольно обычное. Морской прибой взрыхляет песок и делает его опасным для пешеходов. Когда же волнение успокаивается, тогда по нему свободно может пройти не только человек, но и лошадь с полным вьюком. Делать нечего, пришлось остановиться и в буквальном смысле ждать у моря погоды.

Ночью море успокоилось. Черепанов сказал правду: утром песок уплотнился так, что на нем даже не оставалось следов ног.

Километрах в десяти от реки Соена тропа оставляет берег и через небольшой перевал выходит на реку Витухе – первый правый приток Кусуна. Она длиной около восемнадцати километров, течет вдоль берега в направлении с юго-запада к северо-востоку и по пути принимает в себя один только безымянный ключик. Окрестные горы покрыты березняком, порослью дуба и сибирской пихтой.

За перевалом тропа идет по болотистой долине реки Витухе. По пути она пересекает четыре сильно заболоченных распадка, поросших редкой лиственницей. На сухих местах царят дуб, липа и черная береза с подлесьем из таволги вперемежку с даурской калиной. Тропинка привела нас к краю высокого обрыва. Это была древняя речная терраса. Редколесье и кустарники исчезли, и перед нами развернулась широкая долина реки Кусуна. Вдали виднелись китайские фанзы.

Когда после долгого пути вдруг перед глазами появляются жилые постройки, люди, лошади и собаки начинают идти бодрее.

Спустившись с террасы, мы прибавили шагу. Собака моя бежала впереди и старательно осматривала кусты по сторонам дороги. Вскоре мы подошли к полям; хлеб был уже убран и сложен в зароды. Вдруг Альпа сделала стойку. «Неужели фазаны?» – подумал я и приготовил ружье.

Я заметил, что Альпа была в сильном смущении: она часто оглядывалась назад, как будто спрашивая, продолжать ей работу или нет. Я подал знак; она осторожно двинулась вперед, усиленно нюхая воздух. По стойкам ее я видел, что тут были не фазаны, а кто-то другой. Вдруг с шумом поднялись сразу три птицы. Я стрелял и промахнулся. Полет птиц был какой-то тяжелый; они часто махали крыльями и перед спуском на землю неловко спланировали. Я следил за ними глазами и видел, что они спустились во дворе ближайшей к нам фанзы. Это оказались домашние куры. Так как туземцы их не кормят, то они вынуждены сами добывать себе корм на полях. Для этого им приходится уходить далеко от жилищ. Очевидно, способность летать развилась у них постепенно, вследствие постоянного упражнения. Будучи испуганы какими-либо животными, они должны были спасаться не только бегством, но и при помощи крыльев.

Куры и тропа привели нас к фанзе старика удэхейца Люрл. Семья его состояла из пяти мужчин и четырех женщин.

Туземцы на реке Кусуне сами огородничеством не занимаются, а нанимают для этого китайцев. Одеваются они наполовину по-китайски, наполовину по-своему, говорят по-китайски и только в том случае, если хотят посекретничать между собою, говорят на родном языке. Женские костюмы отличаются пестротой вышивок, а на груди, подоле и рукавах украшаются еще светлыми пуговицами, мелкими раковинами, бубенчиками и разными медными побрякушками, отчего всякое движение обладательницы костюма сопровождается шелестящим звоном.

Мне очень хотелось поближе познакомиться с кусунскими удэхейцами. Поэтому я, несмотря на усиленные приглашения китайцев, остановился у туземцев. Мне скоро удалось заручиться их доверием; они охотно отвечали на мои вопросы и всячески старались услужить. Особенно же они ухаживали за Дерсу.

Лет сорок тому назад удэхейцев в прибрежном районе было так много, что, как выражался сам Люрл, лебеди, пока летели от реки Кусуна до залива Ольги, от дыма, который поднимался от их юрт, из белых становились черными.

Здешние туземцы находятся в переходном состоянии от охотничьего образа жизни к земледельческому. Вследствие отдаленности влияние китайцев сказалось на них неглубоко. Поэтому здесь мне удалось увидеть много того, чего нет на юге Уссурийского края. Так, например, в одном месте, около глубокого пруда, стояло фигурное дерево Тхун. Оно все было покрыто резьбою, а на главных ветвях его были укреплены идолы, изображающие людей, птиц и животных. Это место запретное: здесь обитает злой дух Огзо.

Читайте также:  Как называется переход из моря в реку

В километре от фигурного дерева находилось жилище шамана. Я сразу узнал его по обстановке. Около тропы стояло четыре кола с грубыми изображениями человеческих лиц. Это цзайгда, охраняющие дорогу. Они на головах имеют ножи, которыми и поражают чёрта. На деревьях красовались медвежьи черепа и деревянные бурханы. Тут же стояли древесные пни, вкопанные в землю острыми концами и корнями кверху. На них тоже были сделаны грубые изображения человеческих лиц. Против самого входа в жилище стоял большой деревянный идол Мангани-Севохи с мечом и копьем в руках, а рядом с ним – две оголенные от сучьев лиственницы с корою, снятою кольцами.

От старика Люрл я узнал, что в прибрежном районе Кусун будет самой южной рекой, по которой можно перевалить на Бикин, а самой северной – река Един (мыс Гладкий). По этой последней можно выйти и на Бикин и на Хор, смотря по тому, по которому из двух верхних притоков идти к перевалу. Он также сообщил мне, что в прибрежном районе Зауссурийского края осень всегда длинная и рекостав наступает на месяц, а иногда и на полтора месяца позже, чем к западу от водораздела. Поэтому я решил идти по берегу моря до тех пор, пока не станут реки, и только тогда направиться к Сихотэ-Алиню.

В заводях Кусуна мы застали старого лодочника, маньчжура Хей Ба-тоу, что в переводе значит «морской старшина». Это был опытный мореход, плавающий вдоль берегов Уссурийского края с малых лет. Отец его занимался морскими промыслами и с детства приучил сына к морю. Раньше он плавал у берегов Южно-Уссурийского края, но последние годы под давлением русских перекочевал на север.

Хей Ба-тоу хотел еще один раз сходить на реку Самаргу и вернуться обратно. Чжан Бао уговорил его сопровождать нас вдоль берега моря. Решено было, что завтра удэхейцы доставят наши вещи к устью Кусуна и с вечера перегрузят их в лодку Хей Ба-тоу.

Утром на другой день я поднялся рано и тотчас же стал собираться в дорогу. Я по опыту знал, что если удэхейцев не торопить, то они долго не соберутся. Так и случилось. Удэхейцы сперва починяли обувь, потом исправляли лодки, и выступить нам удалось только около полудня.

На Кусуне нам пришлось расстаться с Чжан Бао. Обстоятельства требовали его возвращения на реку Санхобе. Он не хотел взять с меня денег и обещал помочь, если на будущий год я снова приду в прибрежный район. Мы пожали друг другу руки и разошлись. Я пошел на запад, а он к югу. Переправившись через Кусун, мы поднялись на террасу и направились к реке Тахобе, находящейся от реки Кусуна в семи километрах.

Утром был довольно сильный мороз (–10 °C), но с восходом солнца температура стала повышаться и к часу дня достигла +3 °C. Осень на берегу моря именно тем и отличается, что днем настолько тепло, что смело можно идти в одних рубашках, к вечеру приходится надевать фуфайки, а ночью – завертываться в меховые одеяла. Поэтому я распорядился всю теплую одежду отправить морем на лодке, а с собой мы несли только запас продовольствия и оружие. Хей Батоу с лодкой должен был прийти к устью реки Тахобе и там нас ожидать.

Источник

36 упражнение. Помогите срочно. Заранее спасибо.

Омонимы: украшение — как предмет, ювелирное изделие; украшение — как процесс.

Подобранное со вкусом ювелирное украшение — половина успеха женского образа.

Украшение костюма авторской вышивкой — визитная карточка молодого модельера.

IСложные союзные предложения — сложносочиненные

2) Река сплошь была занесена плавником, и, следовательно, всюду можно было перейти с одного берега на другой.

(Река была занесена; можно было перейти)

9) Белый дым волнующими клубами плывет перед окнами, плавно падает и стелется по снегу около дороги, а по вагону ходят широкие тени.

(Дым плывет,падает и стелется; тени ходят)

IIСложные союзные предложения — сложноподчиненные

5) Я вспомнил дочь старого смотрителя и обрадовался при мысли, что увижу ее снова.

(Я вспомнил и обрадовался, увижу)

8) Во сне мне грезилось, будто я попал в капкан.

(Грезилось; я попал)

III Сложные бессоюзные предложения

4) Местность кругом была ровная, прятаться в ней было негде, за исключением, пожалуй, кустарника, росшего на опушке.

(Местность была ровная; было негде прятаться)

6) Азовсок — озеро совсем мелкое: хороший пловец нырнет до дна.

(Азовск — озеро; пловец нырнет)

VI Простые предложения

1) Лось — очень сильное, осторожное и умное животное.

3) По-видимому, он никого не боялся, ничем не стеснял себя и, вероятно, совсем не интересовался мнением Егорушки.

(Он не боялся, не стеснял, не интересовался)

7) Возле машины взад и вперед прогуливалась Анна, в меховом пальто, небрежно запахнутом, и легком шарфике.

Источник



Река сплошь была занесена плавником следовательно всюду можно было перейти

Дерсу Узала - _2.png

План экспедиции. — Мулы. — Конское снаряжение. — Инвентарь. — Питательные базы. — Прибытие Дерсу. — Помощь, оказанная моряками. — Залив Петра Великого. — Остров Аскольд. — Залив Преображения. — Плавание на миноносцах. — Прибытие в залив Ольги. — Высадка на берег. — Горбуша

С января до апреля я был занят составлением отчётов за прошлую экспедицию и только в половине мая мог начать сборы в новое путешествие. В этих сборах есть всегда много прелести. Общий план экспедиции был давно уже предрешён, оставалось только разработать детали.

Теперь обследованию подлежала центральная часть Сихотэ-Алиня, между 45° и 47° северной широты, побережье моря от того места, где были закончены работы в прошлом году, — значит, от бухты Терней к северу, сколько позволит время, и затем маршрут по Бикину до реки Уссури.

Организация экспедиции 1907 года в общих чертах была такая же, как и в 1906 году. Изменения были сделаны только по некоторым пунктам на основании прошлогоднего опыта.

Новый отряд состоял из девяти стрелков[1], ботаника Н. А. Десулани, студента Киевского университета П. П. Бордакова и моего помощника А. И. Мерзлякова. В качестве вольнонаёмного препаратора пошёл брат последнего Г. И. Мерзляков. Лошади на этот раз были заменены мулами. Обладая более твёрдым шагом, они хорошо ходят в горах и невзыскательны на корм, но зато вязнут в болотах. В отряде остались те же собаки: Леший и Альпа.

В конском снаряжении пришлось сделать некоторые изменения. Из опыта выяснилось, что путы — вещь малопригодная. Они цепляются за пни, кусты и сильно стесняют движения коней, иногда совершенно привязывая их к месту. Лошади часто их рвут и теряют, в особенности в сырую и дождливую погоду. Вместо пут мы купили канат для коновязи недоуздки в двойном числе и колокольчики.

В хозяйственной части тоже пришлось кое-что изменить. Например, мы совершенно отказались от медных чайников. Они тяжелы, требуют постоянной полуды, у них часто отпаиваются носики. Несравненно лучше простые алюминиевые котелки разного диаметра. Они прочны, дёшевы, легки и при переноске вкладываются один в другой. Для ловли рыбы в реках мы захватили с собой маленький бредень.

Самое важное в походе — уметь предохранить спички от сырости: сплошь и рядом случается вымокнуть до последней нитки. В таких случаях никакая обёртка из коней или резины не помогает. Во время ненастья спички не загораются далее тогда, когда они не были подмочены. Самое лучшее средство — укупорить спички в деревянную коробку с хорошо пригнанной крышкой. От сырости дерево разбухает, и крышка ещё плотней прижимается к краям коробки. Этот неприкосновенный запас спичек я хранил в своей сумке. Стрелкам для табака были куплены резиновые кисеты с затяжными завязками. Кроме того, на всякий случай мы захватили с собой целлулоид, кремень, огниво, трут и жжёную тряпку.

Инструменты и приборы были те же, что и в прошлом году. Только прибавился плотничий инструмент: бурав диаметром в 8 миллиметров, рубанок, долото, напильник и поперечная пила с разводкой. Фотографические пластинки для предохранения от сырости были запаяны в цинковые коробки — в каждой по дюжине. Не были забыты и подарки для туземных женщин и детей в виде бус, пуговиц, гаруса, шёлковых ниток, иголок, зеркал, перочинных ножиков, серёг, колец, разных брелоков, цепочек, стекляруса и т. д. Самыми ценными подарками для мужчин были топоры, пилы, берданки кавалерийского образца и огнеприпасы.

За месяц вперёд А. И. Мерзляков был командирован во Владивосток за покупкой мулов для экспедиции. Валено было приобрести животных некованых, с крепкими копытами. Мерзлякову поручено было отправить мулов на пароходе в залив Рында, где и оставить их под присмотром трёх стрелков, а самому ехать дальше и устроить на побережье моря питательные базы. Таких баз намечено было пять: в заливе Джигит, в бухте Терней, на реке Такеме, на реке Амагу и на реке Кумуху, у мыса Кузнецова.

В апреле всё было закончено, и А. И. Мерзляков выехал во Владивосток. Надо было ещё исполнить некоторые предварительные работы, и потому я остался в Хабаровске ещё недели на две.

Я воспользовался этой задержкой и послал Захарова в Анучино искать Дерсу. Он должен был вернуться к Уссурийской железной дороге и ждать моих распоряжений.

От села Осиновки Захаров поехал на почтовых лошадях, заглядывая в каждую фанзу и расспрашивая встречных, не видел ли кто-нибудь старика гольда из рода Узала. Немного не доезжая урочища Анучино, в фанзочке на краю дороги, он застал какого-то туземного охотника, который увязывал котомку и разговаривал сам с собою.

На вопрос, не знает ли он гольда Дерсу Узала, охотник отвечал:

Тогда Захаров объяснил ему, зачем он приехал. Дерсу тотчас стал собираться. Переночевали они в Анучине и наутро отправились обратно. 13 июня я покончил свои работы и распрощался с Хабаровском. На станции Ипполитовке Захаров и Дерсу прожили четверо суток, затем по моей телеграмме вышли к поезду и сели в наш вагон.

Я очень обрадовался приезду Дерсу. Целый день мы провели с ним в разговорах. Гольд рассказывал мне о том, как в верховьях реки Санда-Ваку зимой он поймал двух соболей, которых выменял у китайцев на одеяло, топор, котелок и чайник, а на оставшиеся деньги купил китайской дрели, из которой сшил себе новую палатку. Патроны он купил у русских охотников; удэгейские женщины сшили ему обувь, штаны и куртку. Когда снега начали таять, он перешёл в урочище Анучино и здесь жил у знакомого старика гольда. Видя, что я долго не являюсь, он занялся охотой и убил пантача-оленя.

Между прочим, в Анучине его обокрали. Там он познакомился с каким-то промышленником и по своей наивной простоте рассказал ему о том, что соболевал зимою на реке Баку и выгодно продал соболей. Промышленник предложил ему зайти в кабак и выпить вина. Дерсу охотно согласился. Почувствовав в голове хмель, гольд отдал своему новому приятелю на хранение все деньги. На другой день, когда Дерсу проснулся, промышленник исчез. Дерсу никак не мог этого понять. Люди его племени всегда отдавали друг другу на хранение меха и деньги, и никогда ничего не пропадало[2].

В то время правильного пароходного сообщения по побережью Японского моря не существовало. Переселенческое управление первый раз, в виде опыта, застраховало пароход «Эльдорадо», который ходил только до залива Джигит. Определённых рейсов ещё не было, и сама администрация не знала, когда вернётся пароход и когда он снова отправится в плавание.

Читайте также:  Где находиться приток москвы реки

Нам не повезло. Мы приехали во Владивосток два дня спустя после ухода «Эльдорадо». Меня выручили П. Г. Тигерстедт и А. Н. Пель, предложив отправиться с ними на миноносцах. Они должны были идти к Шантарским островам и по пути обещали доставить меня и моих спутников в залив Джигит[3].

Двадцать второго июня, после полудня, мы перебрались на суда. Вечером в каюте беседы наши с моряками затянулись далеко за полночь. Я рассчитывал хорошо уснуть, но не удалось. Задолго до рассвета поднялся сильный шум снимались с якоря. Я оделся и вышел на палубу. Занималась заря; от воды поднимался густой туман; было холодно и сыро. Чтобы не мешать матросам, я спустился обратно в каюту, достал из чемодана тетради и начал свой дневник. Вскоре лёгкая качка известила о том, что мы вышли в открытое море. Шум на палубе стал стихать.

На морской карте Лаперуза 1787 года залив Петра Великого называется заливом Виктории. Посредством Альбертова полуострова (ныне называемого полуостровом Муравьёва-Амурского) и Евгениева архипелага (острова Русский, Шкота, Попова, Рейнеке и Кикорд) он делится на две части: залив Наполеона (Уссурийский залив) и бухту Герин (Амурский залив)[4].

Источник

ОБОСОБЛЕННЫЕ ЧЛЕНЫ ПРЕДЛОЖЕНИЯ. I. Подготовить ответы на вопросы:

ПРАКТИЧЕСКОЕ ЗАНЯТИЕ № 17.

I. Подготовить ответы на вопросы:

1. Вводные слова и предложения

3. Междометие. Частицы. Утвердительно-отрицательные и вопросительно-восклицательные слова

II. Выполнить письменно упражнения:

Упражнение 1. Перепишите, расставляя Знаки препинания.

1. Птицы по-видимому зябли на снегу и поэтому сбились в одну кучу. (Арс.) 2. Лес очень велик и несомненно в нём есть места на которые не ступала нога человека. (Пришв.) 3. Наше ветхое судёнышко наклонилось зачерпнуло и пошло ко дну к счастью не на глубоком месте. (Т.)4. Во-первых что хорошего возвращаться в пустую квартиру? Во-вторых Серёже не хотелось откладывать объяснение с. отцом и тётей Галей. (Крап.) 5. По словам окружающих он считался лучшим охотником во всём уезде. (Т.) 6. С его опалённого лица видно никогда не сходило лето. (Ст.) 7. Скобеев посоветовал Алёшке израсходовать деньги по-размному. Во-первых одеться обуться во-вторых вместе с ним Скобеевым кое-что купить к зиме Надюшке в-третьих приобрести необходимый комплект тетрадей карандашей наконец положить часть денег на сберкнижку. (Марк.) 8. Настоящее значит наступило тепло если принялись таять лесные глубокие снега. (Сол.) 9. Она казалось ждала вопроса. (Л.) 10. Между прочим в этом году из всего села из садов целой округи только у нас уродился терновник. (Сол.) 11. На моё счастье погода всё время стояла великолепная. (Ч.) 12. На такой ясный и убедительный довод отвечать разумеется было нечего. (Т.)

Упражнение 2. Перепишите, расставляя знаки препинания.

1. Самым красивым растением в доме был бесспорно амурский виноград. (Арс.) 2. Во-первых ребята трудились в разных сменах во-вторых тренироваться сразу большому числу фехтовальщиков было негде. (Крап.) 3; И справа. и слева и вероятно также над домом сверкала молния. (Ч.) 4. Ну значит ты не знаешь кто такой Несчастливцев и как с ним разговаривать. (Остр.) 5. Поезд мчал меня к счастью. (Пауст.) 6. Мебель в зале была некрашеная срубленная очевидно плотником. (Ч.) 7. Наконец ему стало очень грустно от тревожной неизвестности. (Д.) 8. Река сплошь была занесена плавником и следовательно всюду можно было свободно перейти с одного берега на другой. (Арс.) 9. Стало так тихо что казалось было слышно как на плечи садились снежинки. (Баб.) 10. Река как будто отяжелела почувствовав первый удар мороза а скалы вдоль горных хребтов её наоборот стали легче воздушнее. (Кор.) 11. Мы разумеется начали разговор о вчерашнем. (Д.) 12. По-видимому своим словам он придавал немалое значение. (Ч.)

Упражнение 3. Перепишите, расставляя знаки препинания.

1. Мы вообще я бы сказал немного равнодушны ко всему что окружает нас на земле. (Сол.) 2. Плотва брала как говорят рыболовы чуть ли не на голый крючок. (Наг.) 3. Вершить делами нор и гнёзд а это видный и почетный пост в лесу назначили енота. (С. Мих.) 4. Дом стоял одиноко . Дальше как говорили местные жители до самой границы тянулись одни только леса и алтайские горы. (Пауст.) 5. Раз это было в середине зимы она целый день жаловалась на головную боль. (Григ.) 6. Белизна скатертей безлюдье поблёскиванье стекла и полированного дерева левкои на столиках они дрожали от ветра из иллюминатора и слабо пахли всё это напоминало последние часы перед праздником. (Пауст.) 7. Дубечия так называлась наша первая станция находилась в семнадцати верстах от города. (Ч.) 8. Он волновался но только я так мне казалось почувствовала чуть заметное напряжение которое то показывалось в нём то исчезало. (Кав.) 9. Вася перевозил художника на челне на другой берег озера менял ему воду для красок художник рисовал акварельными красками подавал из коробки свинцовые тюбики. (Пауст.) 10. В это время показалось ему мелькнул перед ним какой-то странный образ человеческого лица. (Г.) 11. Вы я вижу любите природу. (Т.) 12. Впереди его ранило что-то казалось ему необыкновенно хорошее светлое и радостное. (Ст.) 13. Вечор ты помнишь вьюга злилась. (Л.)

Упражнение 4. Перепишите, расставляя знаки препинания.

1. Этот человек надо вам заметить жил в здешних местах недавно. (Кор.) 2. Корнев так звали начальника эскадры делал блестящую по тем временам карьеру. (Cт.)3. Теперь я без хохота вспомнить не могу испуганных. и бледных лиц моих товарищей вероятно и моё лицо не отличалось тогда румянцем но в ту минуту признаюсь мне и в голову не приходило смеяться; (Т.) 4. Душа моя я помню с детских лет чудесного искала. (Л.) 5. Танк выстрелил ещё несколько раз и как и предвидел Синцов решил подойти ближе в упор. (Сим.) 6. Однажды это было уже поздней осенью я сидела подле Данила Степановича и читала журнал. (Кав.) 7. В жизни этого человека если я не .ошибаюсь наверное произошло что-нибудь необыкновенное. (Т.) 8. Я признаюсь вам изменился. (Т.) 9. Один раз сидя на окошке с этой минуты я всё уже твёрдо помню услышал я какой-то жалобный визг в саду. (Акс.) 10. Григория не испугала полярная ночь он приехал в декабре а жизнь при электрическом свете казалась чем-то сказочным и необычайно привлекательным. (Чак.) 11. Александра Павловна правду сказать поняла мало из всего что говорил Рудин. (Т.) 12. Щёлкнула щеколда двери из горенки в сенцы и мать он узнал её по грузной походке подошла к наружной двери. (Фад.) 13. Мы вдруг взглянули друг на друга и вспоминаю я кажется покраснел. (Д.) 14. В Дарьяльском ущелье так узко пишет один путешественник что не только видишь но кажется чувствуешь тесноту.

Упражнение 5. Перепишите, расставляя знаки препинания.

1. Что вы молчите Александр Игнатьич? (Ч.) 2. Не говорите дядечка лишнего. (Ч.) 3. И ты молчал глупый мальчишка? (Кав.) 4. Я понимаю тебя Маша. (Ч.) 5. Папочка пойдём домой. (Кав.) 6. Милая Ирина Сергеевна поздравляю вас! (Ч.) 7. Спасибо мой старичок. (Ч.) 8. Не трещите морозы в заповедном бору. (Марш.) 9. Катя скажи что это всё неправда. (А. Т.) 10. Откуда ты прелестное дитя? (П.) 11. Ты Волга русская река легла врагу преградой. (Тв.) 12. Тебе Казбек о страж Востока принёс я странник свой поклон. (Л.) 13. О витязь делами твоими гордится великий народ. (А. К. Т.) 14. Клён ты мой опавший клён заледенелый что стоишь нагнувшись под метелью белой? (Ес.) 15. Степанушка родной не выдай милый! (Кр.) 16. Повидайся со мною родимая появись лёгкой тенью на миг. (Н.) 17. Славься песенный звонкий разбег межпланетного корабля! Поздравляю тебя человек! Поздравляю тебя Земля! (Рожд.) 18. Гори звезда моя не падай роняй холодные лучи. (Ес.) 19; Ты узнал меня Прохоров? (П.) 20. Уж и есть за что Русь могучая полюбить тебя назвать матерью. (Ник.) 21. Приляг-ка брат и отдохни. (Кр.) 22. Да ты красавица готова! О пташка ранняя моя! (П.) 23. Серебристая дорога ты зовёшь меня куда? (Ес.) 24. Повеселись мой верный меч повеселись мой конь ретивый! (П.)

Упражнение 6. Перепишите, расставляя знаки препинания.

1. Прекрасны вы поля земли родной! (Л.) 2. Не свисти Маша. (Ч.) 3. Добро пожаловать скворцы! (М.) 4. Андрей не уходи! (Ч.) 5. Ты Андрюша что делаешь? (Ч.) 6. Писем мне Фёдор не было? (Бут.) 7. Напрасно Фёдор Ильич вы усы себе сбрили. (Ч.) 8. Я вижу вас холмы и нивы. (Л.) 9. Здравствуй пёстрая осинка ранней осени краса. (Тв.) 10. Бабушка нужно ему помочь. (Кас.) 11. Добрый конь мой долго шёл ты терпеливо ношу нёс. (А. К. Т.) 12. Откуда ты о ключ подгорный катишь звенящие струи? (Майк.) 13.Низкий дом с голубыми ставнями не забыть мне тебя никогда! (Ес.) 14. Здравствуй гостья-зима! (Ник.) 15. Здравствуйте дни голубые осенние золото лип и осин багрянец! (Бр.) 16. Друзья мои прекрасен наш союз! (П.) 17. Татьяна милая Татьяна! С тобой теперь я слёзы лью. (П.) 18. Сыпь ты черёмуха снегом пойте вы птички в лесу. (Ее.) 19. Что ты клонишь над водами ива макушку свою? (Тютч.) 20. Как я за Колю рада Пётр Максимович если бы вы только знали! (Пауст.) 21. Разбуди меня завтра рано о моя терпеливая мать! (Ес.) 22. Стихи мои спокойно расскажите про жизнь мою. (Ес.) 23. Сердечный друг уж я стара. (П.)

Упражнение 7. Перепишите, расставляя знаки препинания.

I. 1. Ах ты бедный! (Остр.) 2. Ух как я пустилась бежать! ( Кав.) 3. Эх Павел не могу я говорить. (Н.О.)4. Нет вы объясните мне куда девались несколько сот книжек? (Булг.) 5. Э да что с тобой толковать! (П.) 6. Ну теперь батюшка можете идти. (Т.) 7. Ох как тяжело душно как! (Остр.) 8. Ой nолна nолна коробушка есть и ситец и порча. (Н.)

II. 1. Эй пошел ямщик! (П.) 2. Ну так вы теперь знаете всё. (Д.) 3. Зайдя в лес я то и дело натыкался увы на следы грибов а не на сами грибы. (Сол.) 4. Ах не говори этого Кудряш! (Остр.) 5. Э да это гроза! (Т.) 6. Ох не забыл старинных я npoкaз.(П.) 7. Чу! Восклицания послышались грозные! (Н.) 8. Эх как бы надо учить тебя (М. Г.)

III. 1. Ах не терзайте меня! (Остр.) 2. Kaк я люблю море ах как я люблю море. (Ч.) 3. Ну начинайте ребятки начинайте! (Т.) 4. О новостей очень много. (Н.О.)5. Тишина ах какая стоит тишина! (Алиг.) 6. О! Зачем я не ворон степной? (Л.) 7. Увы ни камни ожерелья ни сарафан ни перлов ряд ни песни лести и веселья её души не веселят. (П.)

1. Валгина Н.С., Светлышева В.Н. Русский язык. Орфография и пунктуация. Правила и упражнения: Учебное пособие. М.: Неолит, 2000. (http://www.hi-edu.ru/e-books/xbook051/01/part-002.htm)

2. Водина Н.С., Иванова А.Ю. Культура устной и письменной речи. Справочник. Практикум. – М., 2001.

3. Правила русской орфографии и пунктуации. Полный академический справочник / Под ред. В.В. Лопатина – М: АСТ, 2009.

4. Розенталь Д.Э, И.Б. Голуб Русский язык. Орфография. Пунктуация. – М., 2003 (и другие издания).

5. Розенталь Д.Э. Справочник по правописанию и литературной правке. – М., 2008.

Источник

Adblock
detector