Меню

Много озер с водой цвета олова

Онлайн чтение книги Книга скитаний
Пушечный завод

В Мурманске пахло мороженой картошкой и слабой анисовой микстурой. Этот сладковатый и неприятный запах исходил, очевидно, от Баренцева моря.

Темные и тяжелые волны этого неприветливого моря отливали железным блеском. Я не завидовал тем людям, которые впервые в жизни увидели именно это море, тогда как им следовало бы увидеть Черное море или хотя бы Азовское.

Люди часто несправедливы не только по отношению к себе подобным, но и к явлениям природы, в частности к морям. Азовское море принято считать лужей и болотом. Между тем оно очень теплое и рыбное, а в западной своей части отличается зеленоватой водой яркого и красивого тона. Особенно заметен этот цвет азовской воды, когда крутые волны подымаются прозрачным гребнем, чтобы упасть на ракушечные пляжи, и сквозь воду просвечивает солнце.

Но Баренцево море ничем не радовало. От его близости лицо сводило режущим холодком, хотя уже был май и белые ночи установились под этими широтами. Но они совершенно не были похожи на белые ночи Ленинграда. Призрачность и задумчивость исчезли из них. Остался только жесткий свет – ледяной, как талая вода.

Мурманск в то время (весной 1932 года) был бревенчатый, заваленный щепой и беспорядочный.

В новой, только что срубленной гостинице постояльцы прилипали к смолистым стенам.

В Мурманск я попал без особой нужды. Если бы этот город не стоял на краю земли, на полярном океане, и в нем не кончалась бы железная дорога, то я мог бы сказать, что попал в него мимоходом.

Я поехал на север, в Карелию, писать историю Онежского завода. Завод этот находился в Петрозаводске, и дальше этого города мне не надо было заезжать. Но неистребимое любопытство заставило меня сначала заехать 9 Мурманск. И я не жалею об этом.

Я видел Баренцево море, каменные берега, заросшие каменными лишаями, и тундру за Полярным кругом. Она была похожа на исполинские военные кладбища после первой мировой войны. Но на ней вместо крестов торчали хилые стволы берез с отломанными вершинами, вернее, гниловатые березовые шесты. Верхушки берез в тундре высыхали и отваливались сами.

Я видел огромный рыболовный флот и северные горы около озера Имандра, видел оленей, у которых было нечто общее с кроликами, так как и тех и других трудно считать настоящими, полноценными животными, настолько они казались мне слабосильными.

Я видел кромку серого океана, остров Кильдин и свинцовое небо, разглаженное непрерывными ветрами.

Да, нужны были большое мужество и выносливость, чтобы добровольно обречь себя на постоянную жизнь в этих местах. Мне все время не хватало тепла – обыкновенного тепла от самой обыкновенной русской печки, самого скудного уюта, который выражался бы в чашке крепкого кофе, последнем номере «Огонька» и в неподвижных глянцевитых листьях фикуса.

В конце концов, прожив в Мурманске несколько дней, я сбежал на юг, в милый, хлебосольный и неторопливый Петрозаводск.

Писать историю Онежского завода мне предложила «Редакция по истории фабрик и заводов», придуманная Горьким.

Из большого списка заводов я, в силу своей несколько мальчишеской настроенности, выбрал Онежский завод в Петрозаводске, потому что завод был очень старый, основанный еще Петром Первым сначала как пушечный и якорный, потом как завод чугунного литья (на нем отливали ограды для петербургских набережных и садов), а в тридцатые годы он делал дорожные машины – грейдеры, что было делом нужным и благородным в бездорожной России.

В Петрозаводске я занялся историей этого завода. В его станках, машинах, в постройках и в самих заводских нравах существовало удивительное смешение разных времен – от Петра до начала двадцатого века.

Я много бродил по городу без всякой цели и, можно сказать, «выбродил» в Петрозаводске замысел своей книги «Судьба Шарля Лонсевиля».

Об этом я подробно писал в той же «Золотой розе». Я слишком часто ссылаюсь на эту книгу потому, что она насквозь автобиографична и могла бы быть одной из частей «Повести о жизни».

Если бы мне было дано в будущем много свободного времени, я бы наверняка написал историю многих книг.

Дело в том, что каждая написанная книга является как бы ядром некоей отбушевавшей в человеке туманности, звездой, которая родилась из этой туманности и приобретает свой собственный свет.

Может быть, только одну сотую нашей жизни мы вводим в тесные рамки наших книг, а девяносто девять сотых остаются вне книг и сохраняются только в нашей памяти бесплодным, но, несмотря на это, все же значительным и драгоценным грузом.

Бессильное сожаление о том, что мы могли бы сделать и чего мы не сделали по лености, по нашему удивительному умению убивать время на малые житейские необходимости и заботы, приходит к нам, как правило, слишком поздно.

Сколько мы могли бы написать интересных вещей, если бы не тратили время на пустяки!

Как-то писатель Александр Степанович Грин решил подсчитать, сколько времени человек тратит в течение жизни на то, чтобы спрашивать «который час?». По его подсчетам, один этот вопрос отнимает у нас несколько дней. Если же собрать все ненужные и машинальные слова, какие мы произносим, то получаются целые годы.

В механике существует понятие «коэффициент полезности». Так вот, у человека этот «коэффициент полезности» ничтожен. Мы ужасались, когда узнавали, что паровоз выпускал на воздух без всякой пользы чуть ли не 80 процентов пара, который он вырабатывал, но нас не пугает, что мы сами «выпускаем на воздух» девять десятых своей жизни без всякой пользы и радости для себя и окружающих.

Но эти попутные мысли тоже мешают и уводят в сторону от повествования. Вернемся к нему.

Из Петрозаводска я ездил на водопад Кивач и видел эту, по словам Державина, «алмазну сыплющуюся гору».

Я видел много озер с водой цвета олова, дышал запахом корья, пропитавшим всю Карелию, слушал старую сказительницу из Заонежья, чьи песни рождались из северной ночи и северной женской тоски, видел нашу деревянную Флоренцию – церкви и монастыри, плавал по Онежскому озеру и до сих пор не могу избавиться от впечатления, что оно заколдовано и осталось нам от тех времен, когда первозданная тишина земли еще не нарушалась ни одним пороховым взрывом.

Я ни на минуту не терял ощущения этой страны, погруженной в рассеянный северный свет.

Жизнь в Петрозаводске в то время была неустроенной и довольно голодной. Я жил и питался в столовой Дома крестьянина пареной репой без соли и растертой в зеленоватую кашу вареной ряпушкой. Пища была тошнотворная.

Дом крестьянина был построен лучшими лесорубами. Они украсили его стены великолепной северной резьбой. По вечерам в большом зале, пахнувшем воском, устраивались танцы. Каждый раз на них появлялись высокие и сильные русоволосые девушки-карелки в тугих корсажах и легких разлетающихся юбках.

Я однажды решился и протанцевал с одной из них и долго не мог забыть ее бледное, обморочное лицо, полуприкрытые синие глаза и теплоту ее крепкого бедра. Окончив танцевать, она шаловливо сжала тонкими ладонями мое лицо и убежала. Я не мог ее больше найти.

В рабочем поселке Голиковке в бывшей церкви был устроен краевой музей. Там рядом с огромными обломками розовой и золотистой слюды были выставлены кружева и образцы тяжелого и великолепного чугунного литья.

В этом музее, где я бывал в полном одиночестве (кроме старой сторожихи, там почти никогда никого не было), я понял, что до тех пор я вел себя в музеях, как и большинство посетителей, неразумно и утомительно. Я пытался по возможности рассмотреть все. Через полчаса начиналась тупая головная боль, и я уходил разбитый и опустошенный.

Нелепым было уже самое искреннее мое стремление узнать за два-три часа все то, что создавалось целыми веками и накапливалось людьми тоже в течение многих и многих лет.

После первого знакомства с Эрмитажем, а затем с Лувром и другими картинными галереями и музеями я пришел к мысли, что музеи в том виде, в каком они существуют, как несметные собрания человеческих шедевров и природных редкостей, приносят мало пользы. Они приучают к верхоглядству, к поверхностному знанию и к беглым – самым бесплодным – впечатлениям.

Я думал, что разумнее всего устраивать небольшие музеи, посвященные всего нескольким художникам или даже одному (как музей Родена в Париже, Голубкиной в Москве), или определенному и не очень длительному времени в нашей истории, или, наконец, одной какой-нибудь области знания и географической области страны, – Северу или Поволжью, Кавказу или Дальнему Востоку.

Гораздо более живое впечатление остается, скажем, от руин древних городов, чем от собраний вещей, связанных с этими руинами и выставленных в витринах.

Ветер, дующий над остатками древних базилик, неизменная горечь полыни, шершавые теплые лишаи, глупые дрозды, что пытаются склюнуть маленьких ящериц, высеченных древними мастерами на потемневших мраморных колоннах, текущая над головой синева пустынного неба – все это погружает в мир величавой поэзии, в область далекого прошлого, которое неожиданно оказывается очень близким. Мы легче понимаем прошлое под открытым небом, чем в залах с блестящими паркетами.

Я испытал это чувство в Помпее, Херсонесе, Таврическом, в руинах Никополиса в Болгарии и в Сан-Реми в Провансе, где лягушки скачут из-под ног в бездонные римские цистерны с черной водой.

В Петрозаводске, бегло осмотрев музей, я выбрал для изучения слюду – прозрачный, слоистый и гибкий, и потому странный – минерал, отливающий разнообразным живым блеском.

Сначала я долго рассматривал разные сорта слюды – от черной до золотой и от фиолетовой и темно-зеленой до дымчато-белой. Внутри тончайших слюдяных пластинок можно было увидеть много волосяных трещинок, образовавшихся по каким-то неведомым законам.

На следующий день я пошел в некое учреждение – не помню его замысловатого названия, – ведавшее добычей слюды. Там удивились, но дали мне всю слюдяную «литературу» и щедро подарили несколько кусков разноцветной слюды.

Она легко расщеплялась на тончайшие, почти микроскопические пластинки. Самым удивительным – было то, что эти пластинки, отделенные от большого и тяжелого куска совершенно черной слюды, оказывались белыми и прозрачными.

Я прочел все, что достал о слюде, обо всех ее замечательных и даже таинственных свойствах. Это знание само по себе радовало меня, хотя я сначала и не собирался его использовать.

Правда, знакомство со слюдой прибавило к облику Карелии несколько поэтических черт. Я видел перламутровый блеск слюды во всем – в воде Онежского озера, в гранитных «бараньих лбах» (в них она мелко поблескивала, будто ее рассыпали миллионы лет назад и она впаялась в непробиваемый камень), в самом воздухе, белесоватом от светлых ночей, в звездном небе над Карелией, – оно искрилось и преломлялось, как сквозь черную слюду. Даже дожди, изредка проливавшиеся в ту весну, походили на падение бесчисленных чешуек слюды.

Потом я решил написать книгу о слюде. В то время многие увлекались книгами французского писателя Пьера Ампа. Он выпускал живописные романы о разных производствах, например об изготовлении духов на юге Франции.

Я хотел написать такую же примерно книгу о слюде. И я бы ее написал – в молодости все возможно, если бы раньше не начал писать две маленькие книги, родившиеся в моем воображении на севере, – «Судьбу Шарля Лонсевиля» и «Озерный фронт».

Работая над этими книгами, я испытал странное состояние. О нем значительно позже я прочел в статье какого-то исследователя литературы.

Стоило мне сесть за стол, взять ручку и написать несколько слов о Карелии, как тотчас же я начинал чувствовать запах сосны и можжевельника. Он откуда-то проникал в комнату, хотя вокруг не было ни сосен, ни можжевельника, а только доцветали липы (это было в Солотче).

Иногда я подолгу сидел за столом, задумавшись, в оцепенении, потом внезапно приходил в себя, будто стряхивал навязчивый сон, и долго старался вспомнить, что же происходило со мной в те несколько минут, когда я, отложив перо и подперев голову руками, сидел над своей рукописью.

И вдруг я вспоминал. Я же сидел, опустившись на корточки, на обочине лесной дороги и старался очень осторожно развернуть спиральный побег молодого папоротника. Зачем? Чтобы вдохнуть наглухо запертый в нем глоток прохлады. Все вокруг пахло сосной. Сорванные с можжевельника прошлогодние ссохшиеся ягоды тоже пахли сосной и пахли еще оперением тетеревов, – диким запахом непролазных чащоб и болот. Так случалось несколько раз.

Это состояние не было сном. Оно было как бы полуявью. Оно переносило меня на глухие просеки Карелии или к слабенькому плеску, вернее, всплеску, ее всегда серебрящихся у берега озер.

Я жил как бы внутри того материала, из которого рождалась книга. Я был болен им. Тоска по глотку озерного воздуха, по ощущению прохлады на лице от листьев березы достигала такой силы, что мне трудно было удержать себя, чтобы не вскочить с места, не броситься на вокзал и не вернуться в северные леса и хотя бы два-три часа провести в них, задыхаясь от их очарования и слушая крик кукушки, похожий на звонкое капание слез.

«Пусть медленно гаснет, – думал я, – олонецкая тишайшая заря. Одной минуты этой зари достаточно, чтобы заворожить человека па всю жизнь».

Из Петрозаводска я уехал в Ленинград, а оттуда по Мариинской системе вернулся в Москву.

На Охтенской пристани в Ленинграде я сел на маленький «озерный» пароход.

Пассажиров почти не было. В салоне сидел один только хмурый человек – заготовитель живицы для скипидарного и канифольного производства, – и настойчиво пил из маленьких бутылок черное пиво – эль. Тогда эль впервые появился в продаже.

Читайте также:  Аппликация из бумаги тема озеро

И заготовитель и все остальные пассажиры – очень молчаливые люди – почти не смотрели по сторонам, – должно быть, они бывали здесь часто. А между тем по берегам Невы проходили непрерывной полосой леса. То тут, то там они расступались, чтобы дать место запущенному парку с остатками великолепного дворца или гранитной лестнице, спускавшейся к самой воде. В трещинах лестницы цвел пунцовый кипрей.

За Шлиссельбургом пароход вошел в Ладожское озеро. Небо слилось с водой в сероватую и теплую мглу. Среди этой редкой мглы медленно возник из воды старинный полосатый маяк.

Снова вернулись ко мне мои глупые мечты, чтобы бросить все и поступить маячным сторожем. Я был уверен, что выдержу одиночество, особенно, если заведу на маяке библиотеку из отборных книг. А время от времени я, конечно, буду писать.

Я всматривался в маяк и долго провожал его глазами. Капитан – тоже молчаливый северный «окающий» человек – дал мне бинокль, оклеенный черной кожей. Я старался увидеть в этот бинокль то, что происходило на маяке. Но там, должно быть, ничего особенного не происходило.

С маячного балкона, где висел большой позеленевший колокол, нам посигналили флагами, и мы ответили. Оказывается, нас просили передать на попутную пристань Свирицу, чтобы на маяк прислали солярку и побольше папирос «Пушка» (были тогда такие папиросы – очень толстые и действительно похожие на стволы маленьких пушек).

Мне понравилось, что в окне маяка, высоко над урезом воды, цвела в ящике всеобщая любимица – герань. Очевидно, на маяке жила женщина, но я ее не видел.

Потом, ближе к сумеркам, началось таинственное перемещение воздушных пространств. Облаков не было. Мгла рассеялась, но взамен нее какое-то розовое слоистое сияние легло на поверхность воды и начало медленно разгораться, пока вся западная половина неба и воды не наполнилась красноватым блеском заката.

Я еще никогда не видел такого затяжного заката, – он не погас, оставался на небе до утра и как бы опустил на озеро тишину.

В тихом сумраке на пароходе зажглись бортовые огни, совершенно, по-моему, ненужные, так как все было ясно видно вдаль на добрых пять миль.

Нам повезло. Дневной штиль перешел в ночной, еще более спокойный. Не плеснула ни одна волна. Только вода тихо булькала за кормой.

Капитан сказал мне, что я, очевидно, человек счастливый, так как на Ладоге редко бывает такая погода. Иной раз так штормит, что впору Баренцеву морю.

На бурной Свири встретился порожистый плес, где мы подымались двойной тягой. Наш пароход изнемогал, работая полным ходом против течения. Ему помогал мощный буксир.

Я помню длинные, вытянутые вдоль реки свирские рыбачьи посады, лодки с носами, изогнутыми подобно лебединым шеям (как на древних новгородских ладьях), пение женщин, бивших на плотах вальками белье.

Я часто смотрел с палубы на север, в сторону Олонца – лесистой, небогатой и, как говорили в старину, «забытой людьми и богом» земли.

Мне давно хотелось попасть туда. Почему-то мне всегда казалось, что именно там со мной случится, что-то очень хорошее.

Таких мест, где обязательно должно случиться что-то хорошее, становилось у меня с годами все больше. В конце концов я чувствовал себя в своем воображении старожилом многих мест.

В каждой области, в каждом краю я отыскивал самый привлекательный угол и как бы «оставлял его за собой», Большей частью это были малоизвестные места: на севере – Олонец и Каргополь, Кирилло-Белозерский монастырь и Чердынь, в Средней России – милый город по имени Сапожек, Задонск, Наровчат, в Белоруссии – Бобруйск, на северо-западе – Гдов и Остров и еще много других мест. Столько, что мне не хватило бы жизни, чтобы побывать всюду.

Олонецкая земля лежала сейчас передо мной, – застенчивая, скудная. Ветер, поднявшийся к вечеру и доносивший холодноватый воздух дождя, гнул прибрежные кусты ивняка и порывисто шумел в них.

В городе Вознесенье на Онежском озере мы, пассажиры, пересели на совсем маленький так называемый «канавный» пароход по названию «Писатель». Он пошел в обход Онежского озера по обводному каналу в город Вытегру и дальше – по Мариинской системе.

Пароход был стар до того, что на нем не было не только электрического освещения, но даже керосиновых ламп. В каютах горели в жестяных фонарях парафиновые свечи.

От этих свечей ночи сразу стали гуще и непроницаемее, а места, где мы плыли, – глуше, бездорожнее и безлюднее. Да оно и действительно было так.

Я выходил ночью на палубу, долго сидел на скамейке около сипевшей трубы, смотрел во тьму, где шумели бесконечные невидимые леса, где не было видно ни зги, и мне казалось, что я каким-то чудом попал из двадцатого века во времена Ивана Калиты и что если сойти с парохода, то тут же пропадешь, затеряешься, не встретишь на протяжении сотен километров ни одного человека, не услышишь человеческого голоса, а только лай лисиц да волчий вой.

Глушь началась за городком Вытегрой.

Этот бревенчатый городок, заросший муравой, будто богатым зеленым ковром, был ключом Мариинской системы. Всюду равномерно шумела вода, сливаясь с покрытых тиной плотин. На скатах стояли белые суровые соборы. В садах росли вековые березы. К сумеркам старухи в черных платках рассаживались на лавочках у ворот, плели кружева и поджидали коров. Улицы пахли парным молоком. На старом каменном доме со сводами, где помещалась теперь рабоче-крестьянская инспекция, висел почтовый ящик малинового цвета с белой надписью: «Ящик для жалоб на лиц, пренебрежительно относящихся к пролетариату».

Я сфотографировал этот странный ящик, но через год, когда я второй раз проезжал через Вытегру, его уже не было.

Погожим и прохладным утром, как любили писать паши предшественники – добродушные и обстоятельные писатели времен «Нивы» и «Живописного обозрения», – я проснулся в своей каюте и посмотрел в окно. Мне показалось, что я все еще сплю и вижу смешной детский сон: «Писатель» медленно плыл по узкому каналу, как по лотку, а внизу под пароходом проезжали с одной стороны на другую скрипучие телеги с сеном. Здесь канал действительно был заключен в лоток и поднят над окружающей местностью.

За телегами с сеном трусили, как водится, мохнатые собаки и обиженно лаяли на пароход. Возницы с гиканьем нахлестывали лошадей, таких же мохнатых, как и собаки. Лошади переходили на рысь, обгоняли пароход, а возницы свистели и гоготали.

Когда рулевому надоел насмешливый гомон и свист возниц, он высунулся из своей застекленной будки и закричал:

– Охламоны! Лапотники-икотники! Сунься хоть один на пароход, выкинем к лешему, – тогда дуй пешком двести верст до Белозерска! Я ваши фотографии крепко запомнил.

Возчики тотчас стихли и начали отставать. На пароход они даже не смотрели, отводили от него глаза. Неровен час, действительно, сунешься на пароход и получишь по шее.

Вскоре после этого случая началась знаменитая крутая «лестница шлюзов». Они были расположены близко друг к другу, почти впритык. Чтобы одолеть эту водяную лестницу, «Писателю» понадобился почти весь день.

Пассажиры сошли на берег и пошли к самому верхнему шлюзу пешком. Там они дожидались парохода, чаевничали в соседней деревушке, а кое-кто и выспался на сеновалах. Женщины собирали по дороге цветы, а одна, самая шустрая молодайка, сбегала в знакомое село и принесла оттуда кошелку яиц.

Потом мы прошли вдоль берегов Белого озера. Оно и вправду было белое, но со слабой синеватостью, как снятое молоко.

Временами от легкого ветра– оно морщилось и покрывалось разводами черни, будто над ним мудрили старые северные мастера-чернильщики. Уже в то время секреты нанесения черных узоров на серебро были потеряны. Говорили, что только в Устюге Великом остался один престарелый чернильшик, но у него будто уже нет, как в прежние времена, учеников.

А иной раз ветер, ударяя, очевидно, по воде сверху, покрывал ее другим – звездчатым – узором. Таким узором в те же самые прошлые, но недалекие от нас времена украшали большие, обитые белой жестью сундуки для домовитых хозяек.

Еще и сейчас в маленьких городах можно увидеть эти сундуки со звонкими запорами, со знаменитым поющим замком. Одним из свойств этого замка была протяжность звука, – сундук уже закрыт, а еще звенит и звенит, будто в нем пересыпаются колокольцы и червонцы.

Секрет этого узора на сундуках, так называемого «мороза», тоже забыт. Любители этого редкого народного искусства только вздыхают. Никто не заботится, чтобы его воскресить. Да и вкусы изменились. Вряд ли теперешняя молодая колхозница купит такой сундук для своих нарядов.

Белозерск был стар, спокоен, зарос крапивой и лебедой, и даже приход «Писателя» не внес оживления на его пристань. Только мальчишки – за что им честь ихвала – толклись на берегу и пытались прорваться на пароход, чтобы посмотреть в сотый раз паровую машину. Но их не пускали.

Казалось, все, кроме любопытных веснушчатых и остроглазых мальчишек, погружено в этом городке в дремоту,

«Писатель» вошел в Шексну, в издавна обжитые места с большими почтенными селами и каменными церквами на высоких берегах, с рудыми крутоярами и соснами на них, с бледными небесными далями, заполненными разноцветным хороводом облаков.

В вышине дул ветер, облака неслись и перемешивались в бегучем свете солнца, и потому небо походило на огромное лоскутное одеяло.

На пристани в Пошехонье – этот городок со времен Салтыкова-Щедрина считался образцом захолустья – на пароход пришла экскурсия школьников из какой-то отдаленной деревни. Молодая учительница говорила детям:

– Пуще глядите! Запоминайте! Это вот паровая машина, что горячий конь. Глядите, как блестит стальными коромыслами. Будущей весной повезем вас на пароходе в самый Череповец. Надо вам ко всему привыкать.

Лица детей пылали жаром от радости, а одна маленькая девочка с тремя косичками спросила нараспев:

– А она может, что ль, взви-и-ться под небеса, эта машина, ежели сильно крутануть колесо?

– А ты попроси механика, – посоветовал ей заготовитель живицы – он все еще ехал на «Писателе». – Он крутанет, и мы улетим под самые тучи.

– Не! – ответила, подумав, девочка. – Не хочу. Я земная.

Ночью на Шексне я не мог уснуть. Берега гремели соловьиным боем. Он заглушал хлопанье пароходных колес и все остальные ночные звуки.

Переливы соловьиного свиста непрерывно неслись из густых береговых зарослей, из мокрых ольховых кустов. Иногда пароход шел под самым берегом и задевал гибкие, свисавшие над водой ветки. Но это нисколько не смущало соловьев.

Такого роскошества, такого безумного и вольного раската заливистых звуков, такого пиршества птичьего пения я не слыхал ни разу в жизни.

В Москву я вернулся с сожалением, понимая, что после стольких поездок я уже пропал и долго усидеть на одном месте никогда, быть может до конца жизни, уже не смогу. Так оно и случилось.

Источник

ЛитЛайф

Жанры

Авторы

Книги

Серии

Форум

Паустовский Константин Георгиевич

Книга «Книга скитаний»

Оглавление

Читать

Помогите нам сделать Литлайф лучше

  • «
  • 1
  • 2
  • .
  • 58
  • 59
  • 60
  • 61
  • 62
  • 63
  • 64
  • .
  • 89
  • 90
  • »
  • Перейти

В Мурманске пахло мороженой картошкой и слабой анисовой микстурой. Этот сладковатый и неприятный запах исходил, очевидно, от Баренцева моря.

Темные и тяжелые волны этого неприветливого моря отливали железным блеском. Я не завидовал тем людям, которые впервые в жизни увидели именно это море, тогда как им следовало бы увидеть Черное море или хотя бы Азовское.

Люди часто несправедливы не только по отношению к себе подобным, но и к явлениям природы, в частности к морям. Азовское море принято считать лужей и болотом. Между тем оно очень теплое и рыбное, а в западной своей части отличается зеленоватой водой яркого и красивого тона. Особенно заметен этот цвет азовской воды, когда крутые волны подымаются прозрачным гребнем, чтобы упасть на ракушечные пляжи, и сквозь воду просвечивает солнце.

Но Баренцево море ничем не радовало. От его близости лицо сводило режущим холодком, хотя уже был май и белые ночи установились под этими широтами. Но они совершенно не были похожи на белые ночи Ленинграда. Призрачность и задумчивость исчезли из них. Остался только жесткий свет – ледяной, как талая вода.

Мурманск в то время (весной 1932 года) был бревенчатый, заваленный щепой и беспорядочный.

В новой, только что срубленной гостинице постояльцы прилипали к смолистым стенам.

В Мурманск я попал без особой нужды. Если бы этот город не стоял на краю земли, на полярном океане, и в нем не кончалась бы железная дорога, то я мог бы сказать, что попал в него мимоходом.

Я поехал на север, в Карелию, писать историю Онежского завода. Завод этот находился в Петрозаводске, и дальше этого города мне не надо было заезжать. Но неистребимое любопытство заставило меня сначала заехать 9 Мурманск. И я не жалею об этом.

Я видел Баренцево море, каменные берега, заросшие каменными лишаями, и тундру за Полярным кругом. Она была похожа на исполинские военные кладбища после первой мировой войны. Но на ней вместо крестов торчали хилые стволы берез с отломанными вершинами, вернее, гниловатые березовые шесты. Верхушки берез в тундре высыхали и отваливались сами.

Я видел огромный рыболовный флот и северные горы около озера Имандра, видел оленей, у которых было нечто общее с кроликами, так как и тех и других трудно считать настоящими, полноценными животными, настолько они казались мне слабосильными.

Читайте также:  Белое озеро оренбургская область инн

Я видел кромку серого океана, остров Кильдин и свинцовое небо, разглаженное непрерывными ветрами.

Да, нужны были большое мужество и выносливость, чтобы добровольно обречь себя на постоянную жизнь в этих местах. Мне все время не хватало тепла – обыкновенного тепла от самой обыкновенной русской печки, самого скудного уюта, который выражался бы в чашке крепкого кофе, последнем номере «Огонька» и в неподвижных глянцевитых листьях фикуса.

В конце концов, прожив в Мурманске несколько дней, я сбежал на юг, в милый, хлебосольный и неторопливый Петрозаводск.

Писать историю Онежского завода мне предложила «Редакция по истории фабрик и заводов», придуманная Горьким.

Из большого списка заводов я, в силу своей несколько мальчишеской настроенности, выбрал Онежский завод в Петрозаводске, потому что завод был очень старый, основанный еще Петром Первым сначала как пушечный и якорный, потом как завод чугунного литья (на нем отливали ограды для петербургских набережных и садов), а в тридцатые годы он делал дорожные машины – грейдеры, что было делом нужным и благородным в бездорожной России.

В Петрозаводске я занялся историей этого завода. В его станках, машинах, в постройках и в самих заводских нравах существовало удивительное смешение разных времен – от Петра до начала двадцатого века.

Я много бродил по городу без всякой цели и, можно сказать, «выбродил» в Петрозаводске замысел своей книги «Судьба Шарля Лонсевиля».

Об этом я подробно писал в той же «Золотой розе». Я слишком часто ссылаюсь на эту книгу потому, что она насквозь автобиографична и могла бы быть одной из частей «Повести о жизни».

Если бы мне было дано в будущем много свободного времени, я бы наверняка написал историю многих книг.

Дело в том, что каждая написанная книга является как бы ядром некоей отбушевавшей в человеке туманности, звездой, которая родилась из этой туманности и приобретает свой собственный свет.

Может быть, только одну сотую нашей жизни мы вводим в тесные рамки наших книг, а девяносто девять сотых остаются вне книг и сохраняются только в нашей памяти бесплодным, но, несмотря на это, все же значительным и драгоценным грузом.

Бессильное сожаление о том, что мы могли бы сделать и чего мы не сделали по лености, по нашему удивительному умению убивать время на малые житейские необходимости и заботы, приходит к нам, как правило, слишком поздно.

Сколько мы могли бы написать интересных вещей, если бы не тратили время на пустяки!

Как-то писатель Александр Степанович Грин решил подсчитать, сколько времени человек тратит в течение жизни на то, чтобы спрашивать «который час?». По его подсчетам, один этот вопрос отнимает у нас несколько дней. Если же собрать все ненужные и машинальные слова, какие мы произносим, то получаются целые годы.

В механике существует понятие «коэффициент полезности». Так вот, у человека этот «коэффициент полезности» ничтожен. Мы ужасались, когда узнавали, что паровоз выпускал на воздух без всякой пользы чуть ли не 80 процентов пара, который он вырабатывал, но нас не пугает, что мы сами «выпускаем на воздух» девять десятых своей жизни без всякой пользы и радости для себя и окружающих.

Но эти попутные мысли тоже мешают и уводят в сторону от повествования. Вернемся к нему.

Из Петрозаводска я ездил на водопад Кивач и видел эту, по словам Державина, «алмазну сыплющуюся гору».

Я видел много озер с водой цвета олова, дышал запахом корья, пропитавшим всю Карелию, слушал старую сказительницу из Заонежья, чьи песни рождались из северной ночи и северной женской тоски, видел нашу деревянную Флоренцию – церкви и монастыри, плавал по Онежскому озеру и до сих пор не могу избавиться от впечатления, что оно заколдовано и осталось нам от тех времен, когда первозданная тишина земли еще не нарушалась ни одним пороховым взрывом.

Источник

К. Паустовский

При Петре I к заводу приписали крестьян Вытегорской, Белозерской, Олонецкой и Петроза-водской вотчин. Приписка означала худший вид рабства. Только лопарей, признанных царским правительством ни к чему не годными людишками, освободили от приписки. За это с них драли неслыханные налоги и взятки.
Приписные вместо подушной подати должны были работать на заводе. Расценка для них была в четыре раза меньше, чем для вольных.
Отработка подати требовала непосильного напряжения. Никто из приписных толком не знал расценок. Они менялись с хитрым расчетом, чтобы заставить крестьян работать круглый год, даже в горячую пору пахоты и жатвы.
Приписной получал примерно пять копеек в день. За этот пятак надо было пропитаться самому и задать корм коню.
Приписные возили лес, выжигали уголь, добывали руду, клали заводские здания и плотины, мяли глину и жгли известь.
Зачастую приписных гнали на завод за триста — четыреста верст для работы на два дня. Измываться над приписными вошло в обычай. Этим занимались все — от начальника завода до последнего рыластого писца.
Жалоб не слушали. В ответ на жалобы поминали первого начальника завода голландца Генина*, поровшего приписных, и грозили цепями и каторгой.
* Генин в числе других иностранных инженеров и техников поступил на русскую службу при Петре I, был назначен начальником олонецких заводов, способствовал там большим техническим достижениям. Впоследствии был назначен Петром I начальником всех уральских заводов. Построил город Екатеринбург, ныне Свердловск. (Сейчас городу возвращено прежнее название — Екатеринбург. — Примеч. ред.)
Зипунное горе настаивалось крепко, подобно кислому хлебу. От приписных за версту несло тоской и беспомощностью. Лошаденки их ходили в кровавых подтеках.
Жить было обидно и подло. И день и ночь над головой свистели батоги. И день и ночь — тоска бесконечных обозов с мокрыми бревнами, урчащие от голода животы, окрики. В 1769 году приписные восстали.
«Судьба Шарля Лонсевиля»
Константин Паустовский и Карелия.
31 мая Карельское отделение Общества русской культуры и Московский музей-центр Паустовского отмечают день рождения писателя.
В программе — экскурсия по местам Петрозаводска, где бывал Константин Паустовский (Дом крестьянина, краеведческий музей). В институте усовершенствования учителей (пл. Кирова) состоится презентация журнала «Мир Паустовского».
Как известно, Паустовский побывал в Карелии дважды — весной 1932 года и летом 1935 годов. В «Книге скитаний» он писал:
«. Из Петрозаводска я ездил на водопад Кивач и видел эту, по словам Державина, «алмазну сыплющуся гору».
Я видел много озер с водой цвета олова, дышал запахом корья, пропитавшим всю Карелию, слушал старую сказительницу из Заонежья, чьи песни рождались из северной ночи и северной женской тоски, видел нашу деревянную Флоренцию — церкви и монастыри, плавал по Онежскому озеру и до сих пор не могу избавиться от впечатления, что оно заколдовано. Я ни на минуту не терял ощущение этой страны, погруженной в рассеянный северный свет. «.
В письме к другу Рувиму Фраерману 18 мая 1932 года прозаик упоминает о Петрозаводске, об Онего, о свежем запахе открытой им Калевы. «Город очень славный, — сообщал Константин Георгиевич, — а озеро все в шхерах и отражениях облаков. Вся Карелия пахнет мокрой сосновой корой».
Постепенно накапливался литературный материал.
На свет появился так называемый северный цикл произведений прозаика: очерки «Мурманск», «Онежский завод», «Страна за Онегой», рассказы «Колотый сахар», «Беглые встречи», исторические повести письма Константина Георгиевича с Севера, а»Судьба Шарля Лонсевиля», «Озерный фронт», «Северныя повесть». В названный цикл, видимо, следует включить также некоторые другие литературные вещи, написанные в разное время.
Например, повесть «Теория капитана Гернета», пьесу «Северянка» и другие.
Наверное, далеко не все жители Карелии знают, что в столице есть такой музей. литературный музей-центр К. Паустовского единственное в стране научно-культурное учреждение, где по крупицам собирают, систематизируют и исследуют всевозможные документы и материалы, связанные с жизнью и творчеством Константина Паустовского.
Музей-центр К.Паустовского создан исключительно стараниями энтузиастов-паустовцев нашей страны и почитателями творчества писателя, проживающими за рубежом. В нем собраны оригинальные экспонаты, книги, малоизвестные документы, фотографии, рукописи, письма, личные вещи прозаика. Сегодня в музее комплектуется фондовая научная библиотека, завершено составление полной персональной библиографии писателя, в том числе и на иностранных языках.
Музей размещается в уютном старинном деревянном особняке с мезонином в живописном зеленом массиве московского парка культуры и отдыха «Кузьминки». Он оснащен компьютерной и копировальной техникой, видеоаппаратурой. Здесь регулярно проводятся научные конференции по творчеству Паустовского, экскурсии, встречи с писателями, журналистами и другими интересными людьми.
Литературный музей ведет активную издательскую деятельность. Вышел в свет первый научный сборник «К.Г.Паустовский. Материалы и сообщения». Издательство музея-центра взялось за необычно крупную акцию — ведет выпуск восьмитомного словаря языка Паустовского. Составитель словаря — известный языковед, доктор филологических наук, профессор Вильнюсского университета Лилия Судавичене, автор более 300 научных работ в области истории русского, белорусского и литовского языков, теории и практики лексикографии. Уже изданы два тома словаря.
Некоторое время назад литературный музей-центр начал издавать собственный, уникальный в своем роде культурно-просветительный и литературно-художественный журнал «Мир Паустовского».
. У многочисленных почитателей таланта Паустовского стало доброй традицией ежегодно, в последний день весны (31 мая) отмечать день рождения писателя. Получается многоцветный праздник памяти большого художника слова. Такие праздники проходили в Москве, Тарусе Калужской области, Одессе, Рязани, в г.Ливны Орловской области.

Источник



Тестовые задания ЕГЭ по русскому с ответами №4-6, 8-11, 12-19

Тестовые задания ЕГЭ по русскому с ответами №4-6, 8-11, 12-19. Задания егэ по русскому языку 2018 с ответами. варианты егэ по русскому языку 2018.

ЗАДАНИЕ №4.В одном из приведённых ниже слов допущена ошибка в постановке ударения: НЕВЕРНО выделена буква, обозначающая ударный гласный звук. Выпишите это слово.

УГЛУБИТЬ

МОЗАИЧНЫЙ

ЗАПЕРТА

СОГНУТЫЙ

НОВОСТЕЙ

НЕНАДОЛГО

НАРВАЛА

ТАМОЖНЯ

НАЧАВ

ПРИНУДИТЬ

ГРАЖДАНСТВО

ЛЕКТОРОВ

ТАНЦОВЩИЦА

КЛАЛА

ОБЕСПЕЧЕНИЕ

СОРИТ

ОТКЛЮЧЁННЫЙ

ОЗЛОБИТЬ

ДОБРАЛАСЬ

СЛИВОВЫЙ

ВОССОЗДАЛА

НЕФТЕПРОВОД

ОТРОЧЕСТВО

НАДЕЛИТ

ЗАДАНИЕ№5.В одном из приведённых ниже предложений НЕВЕРНО употреблено выделенное слово. Исправьте ошибку и запишите слово правильно.

1.

ДВОЯКИЙ код представляет собой форму записи информации в виде единиц и нулей.

Мне нравился её романтический образ — огромные голубые глаза и милый НЕВИННЫЙ взгляд.

О почтенном возрасте картины свидетельствовали обвисший холст и местами утраченный КРАСОЧНЫЙ слой.

Мы жили в номере аэропортовской гостиницы под НЕСТЕРПИМЫЙ рёв самолётных турбин.

Нам поднесли хлеб-соль — СЫТНЫЙ, пахучий, увесистый каравай с румяной верхней корочкой.

2.

Достоинством картины было её необычное ЦВЕТОВОЕ решение, построенное на сочетании тёплой и холодной гаммы красок.

С известными ОТГОВОРКАМИ его можно было назвать знаменитостью.

ГОДОВАЛАЯ Маша топала по кухне крепкими ножками, охотясь за котом Васькой.

Многие современные футбольные команды предпочитают слишком прагматичный, а порой ДЕЛЯЧЕСКИЙ подход к игре.

И вдруг послышался серебристый смех, тихий, как шелест ветра, и ЗВУЧНЫЙ, как ропот речки.

3.

Арбатов проявил себя как стойкий, ДИСЦИПЛИНИРОВАННЫЙ, подтянутый командир.

В соседнем лесу начался ВЕРХОВОЙ пожар, и ураганный ветер понёс огонь в сторону деревни.

Он отлично вписался в ЭКЗОТИЧЕСКУЮ атмосферу города на берегу моря.

Такие случаи носят ЕДИНСТВЕННЫЙ, исключительный характер.

Более двухсот лет назад Французская революция ДЕКЛАРИРОВАЛА права граждан: свободу, равенство, братство.

4.

Яков Подкова — ЗАЧИНЩИК драки — первым покинул двор.

ПРАЗДНЫЙ образ жизни был причиной гибели не только отдельных лиц, но и целых государств.

Величие пейзажу придают ВЕКОВЫЕ ели и пихты.

Вынос огня — самый ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ момент церемонии.

К окончанию школы родители сделали мне ПАМЯТНЫЙ подарок.

5.

Чарский был один из КОРЕННЫХ жителей Петербурга.

Это была самая симпатичная сотрудница в отделе, тихая и БЕЗОТВЕТНАЯ.

Авторская позиция глубоко ЭТИЧНА, и из статьи ещё раз можно убедиться, что Сергей Викторович — очень хороший человек.

Наверное, никакой мудрец не разрешит этой ВЕЛИКОЙ тайны любви.

Трагедия не вызывала в слушателях недоумения, она будила в их душах сочувственный ОКЛИК, созвучное настроение.

ЗАДАНИЕ№6.В одном из выделенных ниже слов допущена ошибка в образовании формы слова. Исправьте ошибку и запишите слово правильно.

1.

посмотрел более СТРОЖЕ

не ЕЗДИТЕ быстро

2.

БОЛЕЕ ИЗВЕСТНЕЕ других

ПОЕЗЖАЙ в город

по ВОЗВРАЩЕНИИ домой

в СТА СОРОКА странах

3.

с ДВЕСТИ рублями

4.

три пары ТУФЕЛЬ

по ОКОНЧАНИИ праздника

5.

не более ПОЛУТОРА метров

ЗАДАНИЕ№8.

1.Определите слово, в котором пропущена безударная проверяемая гласная корня.

Выпишите это слово, вставив пропущенную букву.

инц…дент, подж…гать, с…луэт, оп…лчение, аб…риген

2.Определите слово, в котором пропущена безударная чередующаяся гласная корня. Выпишите это слово, вставив пропущенную букву.

сокр…щение, прив…дение,обн…жить (пороки), упр…щать, заг…рающий

3.Определите слово, в котором пропущена безударная проверяемая гласная корня. Выпишите это слово, вставив пропущенную букву.

неук..снительно, см..рение, соб..рать, пр..ницательно, л..терея

4.Определите слово, в котором пропущена безударная чередующаяся гласная корня. Выпишите это слово, вставив пропущенную букву.

заст..лая, м…рзлота, изм…нение, р…петитор, поб…доносный

5.Определите слово, в котором пропущена безударная чередующаяся гласная корня. Выпишите это слово, вставив пропущенную букву.

б…дриться, непром…каемый, зач…рпнуть, г…рностай, с…лидный

ЗАДАНИЕ№9.Определите ряд, в котором в обоих словах в приставке пропущена одна и та же буква. Выпишите эти слова, вставив пропущенную букву.

1.

2.

3.

3.пр…обретать, пр…творить в жизнь

4.

5.

ЗАДАНИЕ№10.

1. Выпишите слово, в котором на месте пропуска пишется буква И.

миндал…вый, ключ…вой, раскач…вать, ненавид…л, продл…вать

2. Выпишите слово, в котором на месте пропуска пишется буква И.

3. Выпишите слово, в котором на месте пропуска пишется буква Е.

уклонч…вый, присва…вать, пальт…цо, подмиг…вать, изменч…вый

Читайте также:  Озера величиной с пруд

4.Выпишите слово, в котором на месте пропуска пишется буква Е.

щавел..вый, выносл..вый, прикле..л, пристра..вать, юрод..вый

5.Выпишите слово, в котором на месте пропуска пишется буква Е.

доверч…вый, вылеп…вший, наста…вал, засушл…вый, сит…чко

ЗАДАНИЕ№11.

1.Выпишите слово, в котором на месте пропуска пишется буква Е.

скос…шь, перенима…мый, независ…мый, поджар…шь, прав…м

2. Выпишите слово, в котором на месте пропуска пишется буква Е.

завис…мый, придума…шь, одоле…шь, угоща…м, вяж…м

3. Выпишите слово, в котором на месте пропуска пишется буква Я.

(они) закро…т, мысл…щий (человек), заряжа…щий (пушку), (флаги) ре…т,(хорошо) понима…щий

4.Выпишите слово, в котором на месте пропуска пишется буква Я.

реде..щий (туман), (выпускники) встрет..тся, (туманы) стел..тся,(линии) соприкаса..тся, (они) полощ..т (бельё)

5.Выпишите слово, в котором на месте пропуска пишется буква А(Я).

они хвал…тся, бор…щийся, та…щие, стел…щийся, шепч…щие

ЗАДАНИЕ№12.Определите предложение, в котором НЕ со словом пишется СЛИТНО. Раскройте скобки и выпишите это слово.

Мы (НЕ)ВСЕГДА получаем то, что желаем.

Список книг оказался далеко (НЕ)ПОЛНЫЙ.

Большая часть травы на лугу ещё (НЕ)СКОШЕНА.

Новая книга оказалась весьма (НЕ)УДАЧНОЙ.

Времени всегда катастрофически (НЕ)ХВАТАЕТ.

Местами свет вовсе (НЕ)ПРОНИКАЛ под густой навес сосновых ветвей.

(НЕ)ХОЧЕТСЯ о людях думать плохо.

Впереди показались (НЕ)ЯСНЫЕ очертания огромных деревьев.

Далеко (НЕ)ГОСТЕПРИИМНЫЙ лес тянулся до самой Нерехты.

У каждого писателя есть единственная, главная, (НЕ)НАПИСАННАЯ ещё книга

3. Укажите цифры, на месте которых пишется буква И.

Русский пейзаж с его мягкостью, с н(1)взрачностью нашёл наконец своего выразителя, н(2)когда н(3) пытавшегося его приукрасить.

4.Укажите все цифры, на месте которых пишется буква И.

Как н(1) старался, я н(2) смог найти в колючей изгороди н(3) щели, н(4) лаза, поэтому н(5) раз ободрал бока, пока попал во двор

5. Выпишите слово, в котором НЕ пишется СЛИТНО.

Никита шёл по улицам всё прямо и ни о чём (НЕ)ДУМАЯ.

Большой двор, (НЕ)СМОТРЯ на сильный зной, был оживлён.

Из-за каменных зданий солнца (НЕ)ВИДНО.

Врагов (НЕ)БЫЛО только у беркута и коршуна.

Лось — зверь далеко (НЕ)ПРОСТОЙ.

ЗАДАНИЕ№13.

1.Определите предложение, в котором оба выделенных слова пишутся РАЗДЕЛЬНО. Раскройте скобки и выпишите эти два слова.

Дождь (В)МИГ прекратился, КАК(БУДТО) где-то вверху закрыли кран.

ВРЯД(ЛИ) стоит надеяться, что ситуация изменится (В)ТЕЧЕНИЕ ближайшей недели.

(ЧТО)БЫ мне ни говорили, я (ТО)ЖЕ хочу увидеть матч своими глазами.

(НЕ)СМОТРЯ на многочисленные предупреждения, нарушают дисциплину одни и ТЕ(ЖЕ) ученики.

(В)СЛЕДСТВИЕ сильного снегопада дороги были закрыты, так что (В)МЕСТО запланированной поездки пришлось остаться дома.

2.Определите предложение, в котором оба выделенных слова пишутся СЛИТНО. Раскройте скобки и выпишите эти два слова.

Действия героя никак не вытекают из обстоятельств и в ТО(ЖЕ) время (ПО)ЧЕЛОВЕЧЕСКИ понятны.

Алина направилась к матери, и та ДА(ЖЕ) не шелохнулась, ни одного шага не сделала ей (НА)ВСТРЕЧУ.

Тропа была ГДЕ(ТО) совсем рядом: шаг, (ПОЛ)ШАГА от неё.

Все звуки большого города удалялись, БУД(ТО) осторожно сносило их ТЕМ (ЖЕ) течением властительного времени.

(В)БЛИЗИ было видно, что глаза её блестят ТАК(ЖЕ) озорно, как всегда.

3.Определите предложение, в котором оба выделенных слова пишутся СЛИТНО. Раскройте скобки и выпишите эти два слова.

(В)ДАЛИ что-то блеснуло, но (НА)СТОЛЬКО неясно, что никак нельзя было рассмотреть, что это такое.

(С)ПРАВА от нас вьётся хорошо заметная, но ВСЁ(ЖЕ) давно не хоженая тропинка.

В этом доме писатель жил (ПО)ДОЛГУ, если не уезжал (ЗА)ГРАНИЦУ или на юг.

(В)НАЧАЛЕ весны это дерево белое и пушистое, БУД(ТО) облако, спустившееся на землю.

Гром ударил ПОЧЕМУ(ТО) не в самое высокое дерево, великую сосну, а рядом с нею, в

4.Определите предложение, в котором оба выделенных слова пишутся СЛИТНО. Раскройте скобки и выпишите эти два слова.

Снег в Норильске сходит только (В)НАЧАЛЕ июня, а в конце сентября ложится (В)НОВЬ.

Мышь беззвучно и быстро вынырнула (ИЗ)ПОД навеса и скрылась в (ПОЛУ)ТЬМЕ.

(В)СКОРЕ терпение наше лопнуло, и, (НЕ)ВЗИРАЯ на непогоду, мы решили идти назад к морю.

Мне надо было в молодости побыть (ЗА)ГРАНИЦЕЙ, ЧТО(БЫ) понять и оценить красоту родной земли.

На той же самой даче обнаружились несметные сокровища (В)ВИДЕ бриллиантов, а ТАК(ЖЕ) золотых денег царской чеканки.

5.Определите предложение, в котором оба выделенных слова пишутся СЛИТНО. Раскройте скобки и выпишите эти два слова.

Он всегда появлялся внезапно и ТАК(ЖЕ), как его брат, внезапно исчезал, ЧТО(БЫ) через год появиться снова.

Имейте (В)ВИДУ, что одно и ТО(ЖЕ) событие по-разному воспринимается разными людьми.

(И)ТАК, (В)ТЕЧЕНИЕ месяца вы должны будете ежедневно принимать эти таблетки.

Солнце уже светило (С)БОКУ, и дорога, укатанная после дождя телегами, уходила (В)ДАЛЬ, зыбкую, подёрнутую туманом.

(В)СЛЕДСТВИЕ инцидента никто не пострадал, но садовый дом сгорел (ДО)ТЛА

ЗАДАНИЕ№14.

1.Укажите все цифры, на месте которых пишется Н.

Всё было подготовле(1)о заранее: жирно смаза(2)ы швы высоких кожа(3)ых ботинок, провере(4)ы палатки, упакова(5)ы рюкзаки и охотничье снаряжение.

2.Укажите все цифры, на месте которых пишется НН.

В комнате, обставле(1)ой стари(2)ой мебелью, блестели свежевыкраше(3)ые полы, на столах стояли золочё(4)ые подсвечники.

3.Укажите все цифры, на месте которых пишется НН.

Стари(1)ая гости(2)ица, расположе(3)ая в Конюше(4)ом переулке всегда поражала постояльцев стра(5)остью планировки: коридоры заканчивались неожида(6)ыми тупиками, а номера комнат были безнадёжно перепута(7)ы.

4.Укажите все цифры, на месте которых пишется Н.

Было пасмурно и ветре(1)о. Вспене(2)ые волны накатывались на дли(3)ую песча(4)ую отмель.

5.Укажите все цифры, на месте которых пишется НН.

Я видел много озёр с водой цвета олова, слушал стари(1)ые песни, видел нашу деревя(2)ую Флоренцию — церкви и монастыри, плавал по Онежскому озеру и до сих пор не могу избавиться от впечатления, что оно заколдова(3)о и осталось нам от тех времён, когда первозда(4)ая тишина земли ещё не нарушалась ни одним пороховым взрывом.

ЗАДАНИЕ№15.Расставьте знаки препинания. Укажите номера предложений, в которых нужно поставить ОДНУ запятую.

1.

  1. На праздник украшали дома берёзовыми ветками зеленью луговыми цветами.
  2. Воспитанников военного училища основательно учили не только математике но и танцам.
  3. В саду были посажены крокусы и тюльпаны лилии и хризантемы нарциссы и розы.
  4. Фигурные изображения украшают тексты и поля рукописей и вместе с текстом составляют красочное и тонкое декоративное целое.
  5. Между серыми клочьями туч то показывались то исчезали высокие горы.

2.

  1. Солнце уже заливает своим светом лес поле и речку.
  2. Вот кончается день и солнце опускается всё ниже и ниже.
  3. Солнце стояло прямо над лесом и беспрестанно пекло ему спину и голову.
  4. Ветер только шумел в вершинах сосен и проносился над ними.
  5. В саду дозревает рябина и липа роняет листья.

3.

  1. Со своего коврика пёс смотрит на нас пристальным и укоризненным и одновременно насмешливым взглядом.
  2. Вокруг молчаливо мокли сосны и туи молодые оливы и разные диковинные кусты.
  3. Здания многих факультетов соединены между собой длинными переходами коридорами лестницами и мостками.
  4. Какая-то благочестивая умиротворяющая душу тишина царила над озером.
  5. Из-за нехватки воды хозяйки после стирки белья не выливали воду и использовали её для мытья полов и окон.

4.

  1. В этот самый момент вошла в кабинет женщина в форменной куртке в фуражке в чёрной юбке и в тапочках.
  2. В каждом из этих окон горел огонь под оранжевым абажуром и из всех окон вырывался хриплый рёв полонеза из оперы «Евгений Онегин».
  3. Из маленькой сумки на поясе женщина вынула беленький квадратик и тетрадь.
  4. Иван не стал поднимать разлетевшихся листков и тихо и горько заплакал.
  5. Женщины исчезали за занавеской оставляли там свои платья и выходили в новых.

5.

  1. Бросились туда и стар и млад.
  2. В дни праздников на городской площади устраивались если не спортивные игры то театрализованные представления.
  3. Летом одинаково хорошо в лесу и в поле и на лугу.
  4. Захотел медведь мёду да вспомнил про пчёл.
  5. В гавани огни фонарей столпились в разноцветную группу и видны были стволы мачт.

ЗАДАНИЕ№16.Расставьте знаки препинания: укажите все цифры, на месте которых в предложении должны стоять запятые.

1.Сороки и вороны (1) перелетая с дерева на дерево (2) колыхали ветки (3) задев крылом (4) обламывали хрупкие прутики.

2. Схватив удочку (1) мальчишка дёрнул её (2) и (3) оборвав зацепившуюся леску (4) выскочил на дорогу.

3. Покорённые красотой соснового бора (1) мы замолчали (2) прислушиваясь к (3) доносящимся из чащи (4) звукам.

4. Отражаясь живым серебром (1) вода простиралась до другого берега, а (2) настоянный на полевых травах (3) ветер (4) слабо дуя (5) едва приметно колеблет молодую поросль (6) стелющуюся по карнизам другого берега.

5. Сергей Юрьевич помолчал (1) глядя в окно (2) и (3) повернувшись ко мне (4) снова принялся за объяснения.

ЗАДАНИЕ№17.Расставьте знаки препинания: укажите все цифры, на месте которых в предложениях должны стоять запятые.

1.

Ветры (1) ветры (2) о (3) снежные ветры (4)

Заметите мою прошлую жизнь.

Я хочу быть отроком светлым (5)

Иль цветком с луговой межи.

2.

А вы (1) надменные потомки

Известной подлостью прославленных отцов,

Пятою рабскою поправшие обломки

Игрою счастия обиженных родов!

Вы (2) жадною толпой стоящие у трона,

Свободы (3) Гения и Славы палачи!

Таитесь (4) вы (5) под сению закона,

Пред вами суд и правда — всё молчи.

Но есть и божий суд (6) наперсники разврата!(М.Ю. Лермонтов)

3.

И приду к ней, скажу: «Дорогая (1)

Видел я удивительный сон.

Ах (2) мне снилась равнина без края

И совсем золотой небосклон.

Знай (3) я больше не буду жестоким,

Будь счастливой (4) с кем хочешь (5) хоть с ним,

Я уеду далеким, далеким,

Я не буду печальным и злым.(Н. Гумилев)

4. Осень (1) бесспорно (2) красивое время года. Во-первых (3) багряные и золотые листья расстилаются по земле и оживляют лес (4) во-вторых (5) осенью обилие овощей и фруктов.

5. Рассказы Чехова (1) кажется (2) не имеют ни начала, ни конца: они — сплошная середина, вроде той черепахи, когда она спрячет хвост и голову. Однако (3) в них, если приглядеться, и хвост, и голова (4) несомненно (5) имеются, хоть и (6) порой (7) они втянуты внутрь

ЗАДАНИЕ№18.Расставьте знаки препинания: укажите все цифры, на месте которых в предложении должны стоять запятые.

1.Лестница напомнит вам (1) что вы человек (2) что у вас должно быть чувство достоинства (3) и (4) что вовсе недостойно взрослому человеку бегать по лестнице.

2.От Ильи я узнал (1) и про домового (2) который спал в кадке (3) и про водяного (4) который имел прекрасное помещение под колёсами.

3. Достанет ли сил (1) она не знала и надеялась всё же (2) что она не из слабеньких (3) и боялась в то же время (4) что тут потребуется что- то ещё (5) чего в ней не окажется.

4 Я долго сидел на палубе (1) и смотрел во тьму (2) где шумели бесконечные леса (3) где не было видно ни зги (4) и (5) где на протяжении сотен километров не встретишь ни одного человека.

5.Я ничего не имею против писателей (1) которые считают (2) что искусство и литература ничему не служат (3) что они игра свободных внутренних сил (4) которая никак не касается жизни (5) и не отвечает перед ней.

ЗАДАНИЕ№19.Расставьте знаки препинания: укажите все цифры, на месте которых в предложении должны стоять запятые.

1.

А старушка всё говорила и говорила о своём счастье (1) и (2) хотя слова её были привычными (3) но у внука от них вдруг сладко защемило сердце (4) словно он представил себя на её месте (5) и (6) словно всё услышанное происходило с ним.

2.

В горсти ярких морских камней не сразу заметишь маленькую скромную жемчужину (1) но (2) чем больше будешь приглядываться к ней (3) сравнивая с дешёвой нарядностью окружения (4) тем лучше поймёшь (5) почему жемчуг есть жемчуг.

3. Время мы выдумали (1) оно чуждо природе (2) а потому (3) когда человек начинает вдруг ощущать его (4) ему делается не по себе.

4.Оказалось (1) что сугроб (2) у которого (3) он уткнулся в снег (4) был сарай (5) и плутали они между двумя деревнями.

5.Фильм произвёл на нас сильное впечатление (1) и (2) когда мы возвращались из кинотеатра домой (3) то вспоминали меткие фразы (4) которыми так и сыпал главный геро

Источник

Укажите все цифры, на месте которых пишется НН. Я видел много озёр с водой цв…

Сложность:

Укажите все цифры, на месте которых пишется НН.

Я видел много озёр с водой цвета олова, слушал стари(1)ые песни, видел нашу деревя(2)ую Флоренцию — церкви и монастыри, плавал по Онежскому озеру и до сих пор не могу избавиться от впечатления, что оно заколдова(3)о и осталось нам от тех времён, когда первозда(4)ая тишина земли ещё не нарушалась ни одним пороховым взрывом.

Объект авторского права ООО «Легион»

Вместе с этой задачей также решают:

Укажите все цифры, на месте которых пишется одна буква Н.

Окно было припороше(1)о снегом, по стёклам струились дикови(2)ые серебря(3)ые узоры, нарисова(4)ые за ночь неутомимым худо…

Выпишите номер слова, в котором на месте пропуска пишется НН

  1. снижe…ый
  2. созда…о
  3. песча…ик
  4. гуси…ый

В каком ряду в обоих словах на месте пропуска пишется одна буква Н?

  1. работа переписа…а начисто, купле…ая квартира
  2. напечата…о несколько книг, ветре…ый день
  3. варе…ая на молоке каша, и…

Укажите все цифры, на месте которых пишется НН.

Гружё(1)ый свежемороже(2)ой рыбой фургон с невида(3)ой скоростью мчался по запылё(4)ой дороге.

Источник

Adblock
detector