Меню

Гумилев далеко озеро чад

«Послушай: далёко, далёко, на озере Чад…». Ко дню рождения знаменитого стихотворения Николая Гумилёва

9 октября 1907 года молодой, почти неизвестный в Петербурге поэт Николай Гумилёв послал В. Я Брюсову — своему учителю и гиду в литературных кругах столицы вполне деловое письмо, в конце которого была такая милая приписка:

Одно стихотворение — «Царица, иль, может быть, только печальный ребенок» — дивный пример задумчивой лирики раннего Гумилёва.

Вторым был «Жираф».

В. Я. Брюсов

Со временем это стихотворение стало едва ли не самым знаменитым не только из африканских стихов Гумилёва, но и вообще из его произведений.

Однако первоначально оно было встречено довольно холодно, недоуменно, как и весь «экзотический маскарад» нового автора.

Первый раз стихотворение было напечатано в сборнике «Романтические цветы» (1908 год) и вызвало, как и все стихи, вошедшие в него, разноречивые, но большей частью нетеплые отклики критиков и коллег по перу.

Даже Брюсов назвал их «красивыми, изящными и по больше части интересными по форме» (с оговоркой, что это всего лишь «ученическая книга» ).

А Николай Пунин откровенно признавался, что Гумилёв многих пугал своим стремлением к экзотике — жирафами, попугаями, озером Чад, странными рифмами, дикими мыслями:

Критик Левинсон через год после выхода сборника дал подробный его анализ, в котором указывалось, что «поэтический мирок» автора уходит корнями во французскую поэзию, а стихотворение «Жираф» не способно увлечь ни читателя, ни его героиню.

Писатель Юрий Либединский вспоминал об оценке, которую дал стихотворению Сергей Есенин. Строчка «И руки особенно тонки, колени обняв», по словам Есенина, была написана с «прямым нарушением грамматики» , однако отступление от литературной нормы не разрушило структуру стиха, а, напротив, стало демонстрацией мастерства автора:

Николай Гумилёв в африке. Дружеский шарж Николая Радлова

Вообще этот жираф не давал покоя критикам и коллегам литераторам.

Через 12 лет после выхода «Романтических цветов» (1908 год) Иванов-Разумник язвительно замечал, что в ту пору, когда мир сотрясается от глобальных событий, «по садам российской словесности размеренным шагом „изысканный бродит жираф“» , а сын Корнея Чуковского Николай вспоминал, ссылаясь на отца, что в редколлегии «Всемирной литературы» Гумилёва за глаза называли Изысканным Жирафом.

А уж сколько пародий на него написано!

Вот такая очаровательная пародия Дмитрия Коковцева (очень неплохого поэта-сатирика) появилась 2 октября 1909 года в 40-м номере газеты «Царскосельское дело». Это стихотворение входило в пародийную пьесу «ОСТОВ» или АКАДЕМИЯ НА ГЛАЗОВСКОЙ УЛИЦЕ /4/», сочиненную в связи с выпуском группой литераторов во главе с Николаем Гумилёвым журнала «Остров».

Р.В. Иванов-Разумник

Вот еще одна, уже 1914 года, написанная Александром Финкелем:

Это уже современная:

Вот это — почти философское осмысление «Жирафа» и эпохи:

И. Репин. Корней Чуковский.

Очень интересную оценку стихотворению дал в своем позднем, уже посмертном эссе о Гумилёве Корней Чуковский, знавший его более 12 лет:

Читайте также:  Река ангара вытекает из озера байкал в районе города

Корней Иванович прав — для совсем молодого человека (Гумилёву в момент написания был 21 год) стихотворение очень зрелое и по форме, и по содержанию. В нем угадывается будущий великолепный Мастер Стиха, каким Николай Гумилёв станет через несколько лет.

Источник

Текст песни Николай Гумилев — Далекое озеро Чад

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далёко, далёко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.

Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полет.
Я знаю, что много чудесного видит земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот.

Я знаю веселые сказки таинственных стран
Про чёрную деву, про страсть молодого вождя,
Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,
Ты верить не хочешь во что-нибудь кроме дождя.

И как я тебе расскажу про тропический сад,
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав.
Ты плачешь? Послушай. далёко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.

, Париж Today , I see your point of view is especially sad
And your hands , especially thin knees hugging .
Listen : far, far away , on Lake Chad
Roams giraffe .

He graceful harmony and bliss is given,
And his hide adorned with magical design
With that dares to be equal only the moon ,
Fractions and bouncing on the wetness of the wide lake .

From a distance he looks like the colored sails of a ship ,
And his gait is smooth as a joyous bird flight.
I know a lot of wonderful spots land
When at sunset, he hides in a marble grotto.

I know funny tales of mysterious countries
About black maiden, the passion of the young leader,
But you have too long inhaled the heavy fog,
You do not want to believe in anything but the rain.

And I ‘ll tell you about a tropical garden,
About slender palms, the smell of grass unimaginable .
Are you crying ? Listen . distant , on Lake Chad
Roams giraffe .

Источник



Николай Гумилев — Жираф: Стих

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,
И руки особенно тонки, колени обняв.
Послушай: далеко, далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.

Ему грациозная стройность и нега дана,
И шкуру его украшает волшебный узор,
С которым равняться осмелится только луна,
Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

Вдали он подобен цветным парусам корабля,
И бег его плавен, как радостный птичий полет.
Я знаю, что много чудесного видит земля,
Когда на закате он прячется в мраморный грот.

Читайте также:  Около санатория есть озеро

Я знаю веселые сказки таинственных стран
Про черную деву, про страсть молодого вождя,
Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,
Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.

И как я тебе расскажу про тропический сад,
Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав…
— Ты плачешь? Послушай… далеко, на озере Чад
Изысканный бродит жираф.

Анализ стихотворения «Жираф» Гумилева

Н. Гумилев вошел в историю прежде всего не как поэт, а как путешественник. Он сам признавался, что занятия литературой для него отступают на второй план перед далекими экспедициями. Тем не менее Гумилев оставил богатое литературное наследство, он являлся одним из основателей течения акмеистов. В 1907 г. поэт вернулся из очередного путешествия в Африку. Свои яркие впечатления он отразил в стихотворении «Жираф».

Акмеистам было свойственно отражение действительности в максимально кратких и емких словах. Это отчетливо проявляется в произведении Гумилева. Он обращается к своей неизвестной собеседнице, которая находится в грустном и подавленном состоянии. Для того чтобы развеселить и порадовать женщину, поэт рассказывает ей о своем таинственном путешествии. Этот рассказ сразу же создает волшебную сказочную атмосферу. Гумилев избегает утомительных и скучных подробностей и деталей. Начальные строки рассказа напоминают древнее сказание: «далеко, далеко». В центре рассказа появляется главный герой – жираф. Для холодной и несчастной России это животное представляется невиданным сказочным зверем, в существование которого даже трудно поверить. Поэт не скупится на красочные характеристики. «Волшебный узор» на шкуре жирафа можно сравнить разве что с луной. Животное напоминает «цветные паруса кораблей», его бег – «птичий полет». Даже его вечернее шествие в убежище – чудесное зрелище, которое никому не дано увидеть.

Рассказ о жирафе – всего лишь вступление автора. Он утверждает, что привез из Африки множество волшебных историй, которые никому в России неизвестны. Они насыщены чудесами и увлекательными приключениями. Но его спутница никогда не покидала своей страны. Она «слишком долго вдыхала тяжелый туман», который символизирует русское отчаяние и безнадежность. Это убило в женщине веру и мечты в волшебные страны. Автор начинает рассуждать о безнадежности своей попытки передать собеседнице свои впечатления, так как она даже не способна себе их представить. Этим он доводит ее до горьких слез.

Стихотворение заканчивается тем, с чего и началось. Гумилев начинает свой чудесный рассказ о жирафе заново.

Произведение «Жираф» показывает, насколько Гумилев был оторван от России. В родной стране он проводил очень мало времени, которое было занято подготовкой к очередному путешествию. Неудивительно, что все его мечты были связаны с далекими странами, в них попросту не находилось место для своей страны. Его рассказ о жирафе очень красив и своеобразен, но он не может встретить понимания в человеке, который привык к своей природе.

Читайте также:  Малиновое озеро железная дорога

Источник

Гумилев далеко озеро чад

  • ЖАНРЫ 360
  • АВТОРЫ 272 326
  • КНИГИ 638 300
  • СЕРИИ 24 191
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 600 452

Далеко, далеко на озере Чад…: стихотворения

Иллюстрация на обложке: William H. Bond / National Geographic Creative / Bridgeman Images / Fotodom

Оформление переплета А. Саукова

© Новгородова М.И., 2014

© Оформление. OOO «Издательство «Эксмо», 2014

Темно-зеленая, чуть тронутая позолотой книжка, скорей даже тетрадка H. Гумилева прочитывается быстро. Вы выпиваете ее, как глоток зеленого шартреза.

Зеленая книжка оставила во мне сразу же впечатление чего-то пряного, сладкого, пожалуй, даже экзотического, но вместе с тем и такого, что жаль было бы долго и пристально смаковать и разглядывать на свет: дал скользнуть по желобку языка – и как-то невольно тянешься повторить этот сладкий зеленый глоток.

Иннокентий Анненский.

«О романтических цветах»

Мы с Гумилевым в один год родились, в один год начали печататься, но не встречались долго…

B Гумилеве было много хорошего. Он обладал отличным литературным вкусом, несколько поверхностным, но в известном смысле непогрешимым. K стихам подходил формально, но в этой области был и зорок, и тонок. B механику стиха он проникал, как мало кто. Думаю, что он это делал глубже и зорче, нежели даже Брюсов. Поэзию он обожал, в суждениях старался быть беспристрастным.

За всем тем его разговор, как и его стихи, редко был для меня «питателен». Он был удивительно молод душой, а может быть, и умом. Он всегда мне казался ребенком. Было что-то ребяческое в его под машинку стриженной голове, в его выправке, скорее гимназической, чем военной. To же ребячество прорывалось в его увлечении Африкой, войной, наконец – в напускной важности, которая так меня удивила при первой встрече и которая вдруг сползала, куда-то улетучивалась, пока он не спохватывался и не натягивал ее на себя сызнова. Изображать взрослого ему нравилось, как всем детям. Он любил играть в «мэтра», в литературное начальство своих «гумилят», то есть маленьких поэтов и поэтесс, его окружавших. Поэтическая детвора его очень любила. Иногда, после лекций о поэтике, он играл с нею в жмурки – в самом буквальном, а не в переносном смысле слова. Я раза два это видел. Гумилев был тогда похож на славного пятиклассника, который разыгрался с приготовишками.

Владислав Ходасевич

Восьмистишье («Ни шороха полночных далее»)

Источник

Adblock
detector