Меню

Что снежная королева называла зеркалом разума море река озеро

Ганс Христиан Андерсен: сказки для чтения детьми взрослым

История персонажа

Писатель Ганс Христиан Андерсен не позиционировал себя детским сказочником, потому что в его историях часто встречаются философские мотивы. Поэтому гений литературы заявлял, что пишет не для маленьких мальчиков и девочек, а для взрослых людей.

Ганс Христиан Андерсен

Рукописи этого талантливого человека знают наизусть чуть ли не во всем мире, ведь именно он придумал «Гадкого утенка», «Оле Лукойе», «Русалочку», «Диких лебедей» и «Принцессу на горошине». А сказка о холодной сердцем правительнице, о храброй Герде и о Кае, оказавшемся в чертогах Снежной королевы, стала самым длинным произведением писателя.

Характеристика Снежной Королевы

Снежная Королева, Ведьма-Метель, Ледяная Дева – классический персонаж фольклора Скандинавии. Безжизненное и холодное пространство, снега и вечные льды – это и есть Царство Снежной Королевы. Высокая, красивая правительница на троне, находящемся на озере, которое называют «Зеркалом разума», она является воплощением холодного разума и красоты, лишена проявления чувств.

История создания

Произведение появилось в книжных лавках зимой 21 декабря 1844 года и вошло в сборник «Новые сказки. Том первый». Творение Андерсона вмиг стало пользоваться популярностью у любителей книжных страниц, однако мало кто знал, что писатель вложил в сюжет далеко нерадостные мотивы, вытекающие из его личного опыта. Как говорят биографы сказочника, в своей жизни Андерсен так и не познал любви: он не делал предложение руки и сердца понравившейся даме и даже не состоял в романтических отношениях.

В сердце гения литературы разгорелась искра, когда он был влюблен в оперную певицу Женни Линд, которая принимала подарки и ухаживания писателя, но отдала сердце другому человеку. Женни была младше своего воздыхателя на 14 лет, но все равно обращалась к нему «братец» или «дитя». Андерсен понимал, что отношения, как у брата и сестры, – все-таки лучше, чем ничего.

Эта женщина, подарившая Андерсену безответную любовь, и стала прообразом холодной и черствой Снежной королевы. Певица получила от Ганса пламенное признание в чувствах, но так и не ответила на письмо влюбленного, не находящего себе места литератора.

Когда Линд обручилась с молодым пианистом Отто Гольшмидтом, автору сказок хватило мужества посмотреть сопернику в глаза. После этого случая Андерсен больше не встречался с Женни, однако чувствовал себя Каем, ассоциируя город Копенгаген, где и произошло злополучное знакомство с артисткой, с безграничным холодным царством.

Вячеслав Цюпа в роли Кая

Сказка о Снежной королеве пользуется популярностью у взрослых и маленьких читателей. А вот ребята, которые выросли в Советском Союзе, увидели сокращенную рукопись, потому что в рассказе Андерсена присутствуют религиозные мотивы: из-за политики тех лет упоминание библейских сюжетов считалось неприемлемым.

Поэтому советские редакторы убрали из рассказа сцену, где Герда читает молитву «Отче наш», чтобы спастись от ледяных ветров. Также в оригинальной сказке присутствовало упоминание Иисуса Христа. Некоторые исследователи считают, что с помощью Снежной королевы и Герды Андерсен хотел показать борьбу науки и христианской конфессии.

Ян Пузыревский в роли Кая

Примечательно, что, несмотря на цензуру, сказка обрела толпы поклонников, а именитые режиссеры позаимствовали сюжет для создания фильмов, порадовавших киноманов актерами и их ролями. В одноименной картине 1966 года образы достались Елене Прокловой и Вячеславу Цюпа, а в ленте «Тайны Снежной королевы» (1986) в главных героев перевоплотились Нина Гомиашвили и Ян Пузыревский.

Прообразы героев в сказке

Через два года состоялась встреча Линд и Андерсена. Актриса предложила Андерсену стать ее братом. Он согласился (так как это лучше, чем быть никем), подумав о том, что Герда и Кай тоже были как брат и сестра.

Возможно, в поисках настоящего чувства Андерсен много времени проводил в путешествиях, пытаясь убежать из царства Снежной Королевы, которым для него был Копенгаген. В жизни все не так как в сказке. Образ Кая и Герды, придуманный Андерсеном и олицетворявший его и Линд, был таким же чистым. В жизни Кай так и не смог влюбить в себя Герду и вырваться из царства Снежной Королевы.

Биография и сюжет

Кай – главный герой в сказке «Снежная королева». Благодаря этому персонажу развивается фабула произведения. Кай вырос в большом городе, где много домов и людей (где конкретно жили Кай и Герда, автор не указывает). Мальчик рос и воспитывался в бедной семье. Мама и папа Кая любили заниматься садоводством, поэтому в их мансарде был деревянный ящик, в котором росли лук, горох, а также кусты роз. Мальчик обожал эти красивые, но колючие цветы.

Однако не только растения радовали: по соседству, в другом чердачном помещении, жила девочка Герда, которую Кай любил, словно родную сестру. Дети часто ходили друг к другу в гости и вместе поливали розы. А зимой, когда растения погружались в спячку, ребятишки сидели дома и слушали сказки старой бабушки. Иногда Кай и Герда разогревали железные монетки и прикладывали их к окну, украшенному зимними узорами.

Кай обладал добрыми чертами характера и был отзывчивым мальчиком, всегда готовым подать руку помощи. Но, к сожалению, в один день он стал жертвой колдовских чар. Дело в том, что злобный тролль изготовил дьявольское зеркало, искажающее действительность. Благодаря этому чародейскому предмету все доброе казалось злым, а все злое приобретало новые пугающие краски.

Ученики горного тролля с зеркалом

Ученики горного тролля решили побаловаться с зеркалом, и в конечном итоге их забава дошла до крайностей: они поднялись в небо, «чтобы посмеяться над ангелами и самим Творцом». Но магический атрибут не смог совладать с собой, поэтому вырвался из рук похитителей и упал на землю.

Зеркало разбилось на миллионы осколков, и ветер разнес эти маленькие бриллианты по всему миру. Те несчастным, кому осколок попал в глаз, видели плохие стороны жизни. Если же кусочек зеркала устремится в самое сердце, то оно превратится в кусок льда.

Кай в санях Снежной королевы

Маленькому Каю повезло меньше всех: когда он сидел возле кустов с розами, ему что-то попало в глаз и кольнуло в сердце. С тех пор характер мальчика претерпел изменения: он начинает смеяться над бабушкой и издеваться над Гердой. Главный герой больше не восхищается цветами, зато его привлекает красота снежинок, которые имеют идеальную геометрическую форму.

Однажды зимой Кай пошел на площадь, дабы покататься на санках. Внезапно главный герой увидел красавицу в белоснежном костюме – Снежную королеву, которая выбрала мальчика, потому что осколки околдовали его сердце. Кай был очарован незнакомкой и прицепился к ее саням, а королева завернула ребенка в шубу, затем поцеловала его, и скрылась восвояси. Пребывая в объятиях владелицы ледяного трона, ребенок забыл о родителях и Герде, которая верила, что ее друг остался жив и отправилась на поиски.

Кай и Герда в замке Снежной королевы

Девочке пришлось пройти через огонь, воду и медные трубы, чтобы отыскать Кая. Тем временем синий от холода Кай, который не чувствовал мороза из-за поцелуя Снежной королевы, складывал из льдинок различные фигурки. Мальчик хотел сложить слово «вечность», тогда похитительница одарила бы его подарками. Девочка растопила лед в душе Кая с помощью слез и любимого псалма: мальчик заплакал и осколок выпал из его глаза. Когда Кай и Герда вернулись домой, выяснилось, что главные герои заметно повзрослели.

Ганс Христиан Андерсен: сказки для чтения детьми взрослым

3 января 1845 года (21 декабря 1844 года по ст.ст.) впервые увидела свет одна из наиболее известных сказок на нашей планете – «Снежная королева». Готовясь к встрече самого «детского» христианского праздника – Рождества Христова, – вспомним эту замечательную сказку, в которой волшебство – лишь повод, чтобы подумать о Главном.

Ганс-Христиан Андерсен читает детям сказки. Художник: Элизабет Анна-Мария Джерихау-Бауманн, 1862 г.

Самый знаменитый памятник Андерсену находится, конечно, на его родине – в Дании, в центре Копенгагена. В Королевском саду, напротив розового замка Розенборг, на небольшом возвышении сидит всеми здесь любимый сказочник. Он задумчиво смотрит вдаль, в левой руке – закрытая книга. Все уже написано. Правая рука с расставленными пальцами протянута вперед. Словно для благословения, успокоения или предупреждения.

Ганс Христиан Андерсен

По меткому замечанию Петра Вайля, Андерсен поистине прожил жизнь гадкого утенка с характером стойкого оловянного солдатика. Родившийся в беднейшей семье сапожника и прачки, всю жизнь испытывавший комплексы по поводу своей внешности (долговязый, худощавый, с непомерно длинным носом), имевший огромное количество фобий (боялся отравления, ограбления, соблазнения и сумасшествия; собак и потери паспорта; смерти от руки убийц, в воде, в огне – и возил с собой веревку, чтобы в случае пожара вылезти в окно; погребения заживо – и клал у постели записку «На самом деле я не умер»; трихинеллеза – и не ел свинины), Андерсен уже при жизни снискал огромную популярность. Его книги читали по всему миру: от простых работяг до венценосных особ. Юный Ганс довольно быстро достиг славы – того, чего сам активно искал (уходя в 14 лет из родительского дома, так и заявил маме: «Ухожу, чтобы стать знаменитым!»).

Список его поклонников впечатляет: от шведской королевской четы и короля Пруссии до императора Мексики! Датский король Кристиан IX к Андерсену относился с огромной любовью и лично провожал сказочника в последний путь, шествуя за его гробом. Детей своих Кристиан IX воспитывал также на сказках Андерсена. Так «андерсеновский дух» проник и в российский императорский дом, ведь одна из дочерей датского короля, принцесса Дагмара, словно по волшебству в далекой России превратившаяся в Марию Федоровну, была супругой Александра III и матерью Николая II.

Говоря современным языком, сказочник был настоящей суперзвездой. Ему было всего 43 года, когда в Германии вышло 38-томное (!) собрание его сочинений по-немецки.

Советская цензура вычеркивала целые абзацы. Но вычеркнуть христианский смысл сказок Андерсена было невозможно

И даже в стране Советов, призывавшей порвать со всем старым и «отжившим», Ганс Христиан Андерсен, пожалуй, повлиял на воспитание большинства людей едва ли не больше, чем весь марксизм и ленинизм вместе взятые. Он был самым издаваемым в СССР зарубежным писателем: общий тираж 515 изданий составил 97,119 млн. экземпляров. Цензура могла вычеркнуть слова и целые абзацы. Но вычеркнуть их христианский смысл было невозможно.

Перед смертью отец Андерсена прошептал испуганному мальчику: «Вот идет Ледяная Дева, и она пришла ко мне». А мать в утешение сыну сказала: «Не плачь, бесполезно звать его, он умер, Ледяная Дева унесла его». Воспитанный на мифологии скандинавского эпоса, Андерсен переосмыслил его в евангельском свете.

Так родилась, пожалуй, самая известная христианская сказка.

Впрочем, Ледяную Деву можно встретить и у Туве Янссон в ее книге о Муми-троллях, в повести о «Волшебной зиме». Ну и, конечно же, у К.С. Льюиса, который никогда не скрывал, что Белая колдунья из «Хроник Нарнии» является точной копией Снежной королевы Андерсена.

Иллюстрация к сказке «Снежная королева». Художник Эдмунд Дюлак

«Снежная королева» – сказка удивительная. Сколько её ни читай – каждый раз, в любом возрасте, открываешь что-то новое, чего раньше не замечал, словно погружаясь на большую глубину.

«Рассказ первый, где речь идет о зеркале и его осколках», занимает чуть больше страницы печатного текста. Перечитайте его еще раз. Это зачин, предисловие к дальнейшему повествованию, и в то же время рассказ является совершенно самостоятельным художественным произведением и ценен сам по себе.

«Дьявол… смастерил такое зеркало, в котором всё доброе и прекрасное уменьшалось донельзя, всё же негодное и безобразное, напротив, выступало еще ярче, казалось еще хуже. Прелестнейшие ландшафты выглядели в нем вареным шпинатом, а лучшие из людей – уродами… Добрая, благочестивая человеческая мысль отражалась в зеркале невообразимой гримасой».

Точная глубокая притча о мировосприятии человека, пораженного грехом; о большинстве масс-медиа, о секретах «успеха» современного телевидения – мастер-класс «Как собирать высокие рейтинги».

Сюжет сказки известен. В описании места действия сказки легко угадывается главный город в жизни Андерсена – Копенгаген:

«В большом городе, где столько домов и людей, что не всем и каждому удается отгородить себе хоть маленькое местечко для садика, и где поэтому большинству жителей приходится довольствоваться комнатными цветами в горшках, жили двое бедных детей…»

На страницах книги – хоть и предсказуемая, но от этого не менее захватывающая борьба добра и зла. Бога и дьявола. Но точнее все же – человека и дьявола, потому что Бог всемогущ, и никакой настоящей борьбы с ним быть не может. Бороться должен человек – от его свободной воли и готовности к активным действиям зависит его же собственная участь в Вечности.

Итак, льдинка попала в сердце Кая. Почему? Что было в нем и чего такого не было в Герде, что один ребенок оказался в сетях зла, а другой – нет? Трудно ответить на этот вопрос однозначно. Возможно, виной тому – песчинка самоуверенности, тщеславия, которая уже была в сердце Кая. Вспомните, как на вопрос Герды, не страшна ли им Снежная королева, мальчик ответил: «Пусть-ка попробует. Я посажу ее на теплую печку – вот она и растает!»

«Кай… хотел прочесть “Отче наш”, но в уме у него вертелась одна таблица умножения». Вот он – ответ сказочника

И Снежная королева увозит Кая на волшебных санях. Что же мальчик? Андерсен пишет: «Кай… хотел прочесть “Отче наш”, но в уме у него вертелась одна таблица умножения». Вот он – ответ сказочника всем современникам и потомкам, пытающимся построить мир без Бога. Уже в его время были модны, «респектабельны» прогрессивные идеи строго научного мировоззрения – в таких моделях мира и человека Бог был лишней фигурой. Достаточно логики, математики и «здравого смысла» (всего через несколько лет после смерти Андерсена в книге «Веселая наука» Ницше подведет итог: «Бог умер»). Андерсен всей своей творческой натурой восстает против богоборческих идеологий. На примере Кая сказочник предлагает провести мысленный эксперимент: вот почти что хороший мальчишка, а теперь давайте он пойдет по пути холодного рассудка. И помогать ему на этом пути будет… таблица умножения, которая только и вертится в голове у бедняги (излишне говорить о том, что сама по себе эта таблица, конечно, нужна и полезна; но беда, если ее возлагают на алтарь или вместо алтаря).

Снежная Королева, художник Елена Ринго

Дальше закономерно следует хроника распада рационалистической личности – вплоть до потери свободы и даже собственного Я. Вспомните Кая, оказавшегося в царстве Снежной королевы: «Он сидел на одном месте – такой бледный, неподвижный, словно неживой. Можно было подумать, что он замерз». Как же контрастно по сравнению с заколдованным Каем выглядит Герда. Любящая, добрая, смелая Герда!

Заметьте: на протяжении всего своего трудного пути в поисках Кая она ни разу не вспомнила его злым, насмешливым, гордым – а ведь именно таким он и был все последнее время. «О Кай, мой милый Кай…» – твердит девочка.

«Любить – значит видеть человека таким, каким его задумал Бог».

В сердце Герды, конечно, живет любовь. Засыпая во дворце, куда ее привел ворон, девочка думает: «Как добры все люди и животные!» И это после первого приключения в саду у старушки-волшебницы, которая была к ней не так уж и добра. И все, кто встречался на пути Герды, словно преображались: вспомните принца с принцессой или маленькую разбойницу.

Добро, чудо – это просто. Простота – это же свойство Бога. Там, где зло, – там учительная сложность и «нагромождение великолепия»

Вот удивительное наблюдение Андерсена: добро, чудо – это просто. Простота – это же свойство Бога. Там, где зло, – там мучительная сложность, загадочность и «нагромождение великолепия». Как тут не вспомнить знакомые всем слова преподобного Амвросия Оптинского про простоту и мудреность. Кстати, преподобный, бывший современником Андерсена, очень ценил возможности иносказательного языка – можно предположить, что и сказки знаменитого датчанина получили бы у него достойную оценку.

Самые простые из встреченных Гердой людей – лапландка и финка. Последняя на просьбу северного оленя помочь девочке ответила: «Сильнее, чем она есть, я не могу ее сделать… Не у нас занимать ей силу! Сила – в ее милом, невинном детском сердечке». Да и кто может помочь тому, с кем Сам Бог?

Иллюстрация к сказке «Снежная королева». Художник Эдмунд Дюлак

И вот опять удивительно: чем внешне более беззащитной становится Герда, тем она сильнее. Девочка покидает финку полуодетой и босой и почти сразу встречает на своем пути передовой отряд Снежной королевы. И прибегает к единственно возможному оружию:

«Герда начала читать “Отче наш”; было так холодно, что дыхание девочки сейчас же превращалось в густой туман. Туман этот все сгущался и сгущался, но вот из него начали выделяться маленькие, светлые ангелочки, которые, ступив на землю, вырастали в больших грозных ангелов со шлемами на головах и копьями и щитами в руках. Число их все прибывало, и когда Герда окончила молитву, вокруг нее образовался уже целый легион. Ангелы приняли снежных страшилищ на копья, и те рассыпались на тысячи снежинок. Герда могла теперь смело идти вперед; ангелы гладили ее руки и ноги, и ей не было уже так холодно».

Больше всего «Ледяная Дева» ценила в «зеркале разума» его расколотость, а значит – невозможность дать точное отражение

В чертогах Снежной королевы было холодно, пустынно и мертво. Ее трон стоял на огромном замерзшем озере. Лед этого озера был расколот на «ровные и правильные на диво» осколки. Но именно его Королева почитала «единственным и лучшим зеркалом в мире», называя эту поверхность «зеркалом разума». Больше всего «Ледяная Дева» как раз и ценила в нем его расколотость, а значит – невозможность дать точное отражение.

«Кай совсем посинел, почти почернел от холода, но не замечал этого – поцелуи Снежной королевы сделали его нечувствительным к холоду, да и самое сердце его стало куском льда».

Вполне понятен смысл задания, которое Снежная королева дала Каю: сложить изо льда слово «ВЕЧНОСТЬ». Конечно, в данном случае это ледяная, рукотворная вечность. Это и есть образ ада. Снежная королева сказала Каю: «Если ты сложишь это слово, ты будешь сам себе господин, и я подарю тебе весь свет и пару новых коньков». Да, быть господином себе, конечно, хорошо, но как-то маловато для того, чтобы отдать свое сердце тьме. А если прибавить пару новых коньков. Так мальчишку точно можно «подцепить». Это в репертуаре лукавого. Но у Кая никак не получалось выполнить это задание, хотя ему и очень хотелось. Наверное, причиной тому – горячие молитвы любящего сердца.

Кай не сразу узнал Герду, ведь ледяное сердце не так-то просто расплавить. Но помните: чудо совершается совсем просто! И слеза Герды оказалась сильнее, чем все чары ада.

«Горячие слезы ее упали ему на грудь, проникли в сердце, растопили его ледяную кору и расплавили осколок. Кай взглянул на Герду, а она запела:

– Розы цветут… Красота, красота! Скоро узрим мы Младенца Христа.

Кай вдруг залился слезами и плакал так долго и так сильно, что осколок вытек из глаза вместе со слезами».

Чары рассеялись, и всё изменилось: «Радость была такая, что даже льдины пустились в пляс, а когда устали, улеглись и составили то самое слово, которое задала сложить Каю Снежная королева». Но теперь слово «ВЕЧНОСТЬ» означало не вечную смерть, а вечную жизнь, спасение.

Когда дети вернулись домой, их ждала бабушка, которая, согласно бдительной советской цензуре, читала какую-то книгу. Но Андерсен точно знал, что читать она могла только Книгу книг – Евангелие. Сказочник даже уточняет, какой фрагмент был перед ее глазами – слова Христа: «Если не будете как дети, не войдете в Царствие Небесное!»

Умалиться, как дитя

Преподобный Иустин (Попович): «Стяжать детский дух в себе, ведь только детский дух взыскует Духа Отчего, чтобы вел Он его и поддерживал»

Сам Господь наследование Вечной жизни прямо связывает с подражанием детям:

«Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них и сказал: истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном» (Мф. 18: 2–4).

Преподобный Иустин (Попович) в толковании к этим словам Спасителя писал:

«Дети – это Царствие Божие на земле. Если бы нас вели дети, то мы давно уже пришли бы в Божие Царство. Но не дастся нам Царство, пока ведут нас книжники и буквоеды. Если бы не было детей, то нас давно бы уже поглотила могила. Дети нас оправдывают пред Богом, дети и цветы… Стяжать детский дух в себе, ведь только детский дух взыскует Духа Отчего, чтобы вел Он его и поддерживал».

Рационализму и фарисейству противопоставляется простота и вера.

Начать с детьми разговор о Боге не всегда просто. Хорошими для нас помощниками будут сказки Андерсена. Впрочем, великий сказочник понимал, что в его произведениях нуждаются, прежде всего, взрослые. Видимо, именно поэтому он всегда обижался и горячо протестовал, когда его называли «детским писателем», – именно поэтому вокруг его копенгагенской скульптуры детей, вопреки первоначальной задумке, нет.

Могила Г.Х. Андерсена

Пример жизни Андерсена – это ведь тоже чудо. Бедный, закомплексованный мальчик, да и вообще человек неидеальный, чья жизнь не всегда может быть примером для подражания, он вот уже почти полтора века является одним из главных наставников, педагогов, воспитателей детей и взрослых по всему миру. «История моей жизни скажет всем людям то же, что говорит мне: Господь Бог всё направляет к лучшему».

На могиле Ганса Христиана Андерсена в Копенгагене выбиты его слова: «Душа, которую Бог сотворил по Своему образу, бессмертна и не может погибнуть. Наша жизнь на земле есть семя вечности. Тело умрет, но душа умереть не может».

Человек, чьим девизом были эти слова, и не мог писать другие сказки.

Интересные факты

  • То, что книжных героев используют как психологические типажи, – уже не новость. Например, в трудах исследователей присутствует психотип Дон Кихота, и даже Кай стал центром научных трудов. Говорится, что человек, который имеет типаж мальчика из сказки, боится чувств и не верит собственному счастью.
  • В мультипликационном советском фильме, который вышел в 1957 году, рисовка Снежной королевы отличается от других персонажей. Особенность эта объясняется тем, что героиня создавалась при помощи техники «ротоскопирования», которую в России называли «эклер».

Николай Басков в роли Кая

  • Мюзикл «Снежная королева» порадовал зрителей 31 декабря 2003 года. Главные роли достались Кристине Орбакайте, Николаю Баскову, Лайме Вайкуле, Таисии Повалий, Софии Ротару и другим звездам российской эстрады.
  • Ганс Христиан Андерсен был вовсе не первым, кто придумал правительницу ледяного царства. В скандинавской мифологии встречается Ледяная дева, которая олицетворяет зиму и смерть. В дальнейшем этот образ был использован и другими мастерами пера: финская писательница Туве Янссон, придумавшая цикл о муми-троллях, упоминала Ледяную деву в произведении «Волшебная зима».

История Кая и Герды

Это история трогательной дружбы и любви двух сказочных персонажей сказки Андерсена. Были знакомы Герда и Кай с самого детства и много времени проводили вместе. В сказке доказывать крепость дружбы приходится именно Герде, которая отправилась в долгое и нелегкое путешествие следом за мальчиком, ставшим пленником самой Снежной Королевы. Очаровав Кая кусочком льда, она превратила его в черствого, избалованного и наглого мальчишку. При этом Кай не осознавал своих перемен. Сумев пройти через множество трудностей, Герде удалось найти Кая, растопить его ледяное сердце. Доброта и вера в спасение друга придавали девочке силы и уверенности. Сказка учит быть преданным своим чувствам, не оставлять в беде близкого человека, быть добрым и, несмотря на трудности, стремиться к достижению поставленной цели.

Цитаты

«Крошечный осколок попал Каю прямо в сердце. Теперь оно должно было превратиться в кусок льда. Боль прошла, но осколок остался».

«Снежная королева поцеловала Кая еще раз, и он позабыл и Герду, и бабушку, и всех домашних».

«- Погляди в стекло, Герда, — сказал он. Каждая снежинка казалась под стеклом куда больше, чем была на самом деле, и походила на роскошный цветок или десятиугольную звезду. Это было так красиво! — Видишь, как хитро сделано! — сказал Кай. — Гораздо интереснее настоящих цветов! И какая точность! Ни единой неправильной линии! Ах, если б только они не таяли!»

Характеристика Кая и Герды

Сказка Андерсена нам описывает доброго, внимательного и отзывчивого Кая. Но после брошенного самой Снежной Королеве вызова он превращается в грубого и злого мальчика, способного обидеть кого угодно, даже Герду и бабушку, сказочные истории которой он очень любил слушать. Одна из проделок Кая закончилась тем, что он оказался в плену у Снежной Королевы.

Читайте также:  Как посещать соленое озеро

Во дворце у злой королевы он стал мальчиком с ледяным сердцем. Кай все время пытался выложить слово «вечность» из льдинок, но у него не получалось. Тогда она пообещала ему подарить коньки и весь свет. Стремление Кая постичь вечность указывает на его непонимание того, что это невозможно сделать без истинных чувств, без любви, имея только холодный разум и ледяное сердце.

Лишившись всех человеческих чувств, Кай в страхе хотел прочитать молитву, но не смог. В голове его вертелась лишь таблица умножения. Застывшие фигуры правильной геометрической формы – это единственное, что восхищало его. Когда-то любимые розы Кай топчет, а снежинки с интересом рассматривает в лупу.

Образ Герды является противопоставлением характеру Снежной Королевы. Чтобы найти Кая и вызволить его из ледяного замка, девочка отправляется в долгий и нелегкий путь. Во имя своей любви храбрая маленькая девочка отправляется в неизвестность. Препятствия, встречающиеся на этом пути, не сделали Герду злой и не заставили повернуть обратно в сторону дома, бросить друга в плену у Снежной Королевы. Приветливой, доброй и милой она оставалась на протяжении всей сказки. Храбрость, настойчивость и терпение помогают ей не унывать, а смиренно преодолевать все неудачи. Благодаря такому характеру ей удалось отыскать Кая. А любовь к нему смогла растопить его ледяное сердце и справиться с чарами злой королевы.

Описание Герды и Кая может быть в жизни прообразом реальных людей и похожих историй. Достаточно лишь внимательнее посмотреть по сторонам.

Христианские мотивы

В сказке «Снежная королева» присутствуют религиозные мотивы. В российских изданиях эти части произведения встречаются очень редко.

Когда Герда пытается попасть в ледяной замок, её туда не пропускает стража. Девочке удаётся пройти только после того, как она начала читать «Отче наш». После этого злые стражники превратились в ангелов, проложивших девушке путь.

В эпизоде, когда Кай и Герда возвращались домой, бабушка читала Евангелие. Затем они всей семьёй танцуют и поют рождественскую колядку. Так завершилась сказка.

С самого начала автор пишет, что у определённых людей сердца поражены осколками льда. Они становятся замороженными и абсолютно ничего не чувствуют. А в конце идёт описание, как слёзы смогли растопить лёд в груди Кая. В произведении холод олицетворяет зло, а тепло — любовь. Автор видит в глазах Снежной королевы только бесчувственность и лёд.

Источник

Тест по сказке Андерсена «Снежная королева» 5 класс

Составитель Михайлова Татьяна Владимировна,

учитель русского языка и литературы

Тест по сказке Андерсена «Снежная королева» , 5 класс

Что стало холодным и замолчало у Кая после встречи со Снежной королевой?

Какой наукой любил заниматься Кай?

Где живёт Снежная королева?

Куда попали Каю осколки волшебного зеркала?

Какой игрой был занят Кай в королевстве Снежной королевы?

Какое слово нужно было сложить Каю, по приказу Снежной королевы?

Что обещала подарить Снежная королева Каю, если он сложит заданное слово?

Что Снежная королева называла зеркалом разума? (оно было большое, единственное и лучшее на свете)

Что сделала Снежная королева, чтобы Кай забыл своих родных?

Что произошло с Гердой, когда старушка из волшебного сада расчесала ей кудри?

Кто сказал Герде, что Кай женился на принцессе?

В какую страну стремился олень?

Что помогло Герде преодолеть войско Снежной королевы?

Из чего состояли передовые отряды Снежной королевы?

К кому были привязаны санки Кая, когда Снежная королева увозила мальчика с собой?

Какие цветы пришлось скрыть от Герды старушке-волшебнице?

На чём написала старая женщина из Лапландии необходимые слова для финки?

Как Кай избавился от осколков волшебного зеркала, которые были в нём?

В какое время года возвращаются домой Кай и Герда?

Кого Кай и Герда встретили на обратном пути домой?

Финляндия (на даче)

Складывание фигур изо льда

Весь мир, свобода, пара коньков

Забыла родных и близких

Живые снежные хлопья, напоминавшие ежей, стоголовых змей, медвежат

Слезой Герды растопился осколок в сердце, с его слезами вышел осколок из глаза

Олень, финка, лапландка, маленькая разбойница

Оценивание: «5» -19 – 20 б, «4» — 15 — 18 б. «3» — 10 – 14 б.

  • Все материалы
  • Статьи
  • Научные работы
  • Видеоуроки
  • Презентации
  • Конспекты
  • Тесты
  • Рабочие программы
  • Другие методич. материалы

Номер материала: ДБ-366053

  • Свидетельство каждому участнику
  • Скидка на курсы для всех участников

Не нашли то что искали?

Вам будут интересны эти курсы:

Оставьте свой комментарий

Подарочные сертификаты

Ответственность за разрешение любых спорных моментов, касающихся самих материалов и их содержания, берут на себя пользователи, разместившие материал на сайте. Однако администрация сайта готова оказать всяческую поддержку в решении любых вопросов, связанных с работой и содержанием сайта. Если Вы заметили, что на данном сайте незаконно используются материалы, сообщите об этом администрации сайта через форму обратной связи.

Все материалы, размещенные на сайте, созданы авторами сайта либо размещены пользователями сайта и представлены на сайте исключительно для ознакомления. Авторские права на материалы принадлежат их законным авторам. Частичное или полное копирование материалов сайта без письменного разрешения администрации сайта запрещено! Мнение администрации может не совпадать с точкой зрения авторов.

Источник



Снежная королева: зеркало и его осколки

Снежная королева: зеркало и его осколки

Рассказ первый

Кай и Герда

Начнем! Дойдя до конца нашей истории, мы будем знать больше, чем теперь. Так вот, жил-был тролль, злющий-презлющий; то был сам дьявол. Раз он был в особенно хорошем расположении духа: он смастерил такое зеркало, в котором все доброе и прекрасное уменьшалось донельзя, все же негодное и безобразное, напротив, выступало еще ярче, казалось еще хуже. Прелестнейшие ландшафты выглядели в нем вареным шпинатом, а лучшие из людей — уродами или казались стоящими кверху ногами и без животов! Лица искажались до того, что нельзя было и узнать их; случись же у кого на лице веснушка или родинка, она расплывалась во все лицо. Дьявола все это ужасно потешало. Добрая, благочестивая человеческая мысль отражалась в зеркале невообразимой гримасой, так что тролль не мог не хохотать, радуясь своей выдумке.Все ученики тролля — у него была своя школа — рассказывали о зеркале как о каком-то чуде.
— Теперь только, — говорили они, — можно увидеть весь мир и людей в их настоящем свете!
И они бегали с зеркалом повсюду; скоро не осталось ни одной страны, ни одного человека, которые бы не отразились в нем в искаженном виде. Напоследок захотелось им добраться и до неба, чтобы посмеяться над ангелами и самим Творцом. Чем выше поднимались они, тем сильнее кривлялось и корчилось зеркало от гримас; они еле-еле удерживали его в руках. Но вот они поднялись еще, и вдруг зеркало так перекосило, что оно вырвалось у них из рук, полетело на землю и разбилось вдребезги. Миллионы, биллионы его осколков наделали, однако, еще больше бед, чем само зеркало. Некоторые из них были не больше песчинки, разлетелись по белу свету, попадали, случалось, людям в глаза и так там и оставались. Человек же с таким осколком в глазу начинал видеть все навыворот или замечать в каждой вещи одни лишь дурные ее стороны, ведь каждый осколок сохранял свойство, которым отличалось самое зеркало. Некоторым людям осколки попадали прямо в сердце, и это было хуже всего: сердце превращалась в кусок льда. Были между этими осколками и большие, такие, что их можно было вставить в оконные рамы, но уж в эти окна не стоило смотреть на своих добрых друзей. Наконец, были и такие осколки, которые пошли на очки, только беда была, если люди надевали их с целью смотреть на вещи и судить о них вернее! А злой тролль хохотал до колик: так приятно щекотал его успех его выдумки. Но по свету летало еще много осколков зеркала. Послушаем же!

МАЛЬЧИК И ДЕВОЧКА

В большом городе, где столько домов и людей, что не всем и каждому удается отгородить себе хоть маленькое местечко для садика, и где поэтому большинству жителей приходится довольствоваться комнатными цветами в горшках, жили двое бедных детей, но у них был садик побольше цветочного горшка. Они не были в родстве, но любили друг друга, как брат и сестра. Родители их жили в мансардах смежных домов. Кровли домов почти сходились, а под выступами кровель шло по водосточному желобу, приходившемуся как раз под окошком каждой мансарды. Стоило, таким образом, шагнуть из какого-нибудь окошка на желоб и можно было очутиться у окна соседей.
У родителей было по большому деревянному ящику; в них росли коренья и небольшие кусты роз (в каждом по одному), осыпанные чудными цветами. Родителям пришло в голову поставить эти ящики поперек желобов — таким образом, от одного окна к другому тянулись словно две цветочные рядки. Горох спускался из ящиков зелеными гирляндами, розовые кусты заглядывали в окна и сплетались ветвями; образовалось нечто вроде триумфальных ворот из зелени и цветов. Так как ящики были очень высоки и дети твердо знали, что им нельзя карабкаться на них, то родители часто позволяли мальчику с девочкой ходить друг к другу по крыше в гости и сидеть на скамеечке под розами. И что за веселые игры устраивались у них тут!
Зимою это удовольствие прекращалось: окна зачастую покрывались ледяными узорами. Но дети нагревали на печке медные монеты и прикладывали их к замерзшим стеклам — сейчас же оттаивало чудесное кругленькое отверстие, а в него выглядывал веселый, ласковый глазок — это смотрели каждый из своего окна мальчик и девочка: Кай и Герда. Летом они в один прыжок могли очутиться в гостях друг у друга, а зимою надо было сначала спуститься на много-много ступеней вниз, а затем подняться на столько же вверх. На дворе перепархивал снежок.
— Это роятся белые пчелки! — сказала бабушка.
— А у них тоже есть королева? — спросил мальчик; он знал, что у настоящих пчел есть такая.
— Есть! — отвечала бабушка. — Снежинки окружают ее густым роем, но она больше их всех и никогда не остается на земле — вечно носится на черном облаке. Часто по ночам пролетает она по городским улицам и заглядывает в окошки; вот оттого-то они и покрываются ледяными узорами, словно цветами!
— Видели, видели! — сказали дети и поверили, что все это сущая правда.
— А Снежная королева не может войти сюда? — спросила девочка.
— Пусть-ка попробует! — сказал мальчик. — Я посажу ее на теплую печку, вот она и растает!
Но бабушка погладила его по головке и завела разговор о другом.
Вечером, когда Кай был уже дома и почти совсем разделся, собираясь лечь спать, он вскарабкался на стул у окна и поглядел в маленький оттаявший на оконном стекле кружочек. За окном порхали снежинки; одна из них, побольше, упала на край цветочного ящика и начала расти, расти, пока, наконец, не превратилась в женщину, укутанную в тончайший белый тюль, сотканный, казалось, из миллионов снежных звездочек. Она была так прелестна, так нежна — вся из ослепительно-белого льда и все же живая! Глаза ее сверкали, как звезды, но в них не было ни теплоты, ни кротости. Она кивнула мальчику и поманила его рукой. Мальчуган испугался и спрыгнул со стула; мимо окна промелькнуло что-то похожее на большую птицу.
На другой день был славный морозец, но затем сделалась оттепель, а там пришла и весна-красна. Солнышко светило, цветочные ящики опять были все в зелени, ласточки вили под крышей гнезда, окна растворили, и детям опять можно было сидеть в своем маленьком садике на крыше.
Розы цвели все лето восхитительно. Девочка выучила псалом, в котором тоже говорилось о розах; девочка пела его мальчику, думая при этом о своих розах, и он подпевал ей:
Уж розы в долинах цветут,
Младенец-Христос с нами тут!
Дети пели, взявшись за руки, целовали розы, смотрели на ясное солнышко и разговаривали с ним: им чудилось, что с него глядел на них сам младенец Христос. Что за чудное было лето и как хорошо было под кустами благоухающих роз, которые, казалось, должны были цвести вечно!
Кай и Герда сидели и рассматривали книжку с картинками — зверями и птицами; на больших башенных часах пробило пять.
— Ай! — вскрикнул вдруг мальчик. — Мне кольнуло прямо в сердце, и что-то попало в глаз!
Девочка обвила ручонкой его шею, он мигал глазами, но ни в одном ничего не было видно.
— Должно быть, выскочило! — сказал он.
Но в том-то и дело, что нет. В сердце и в глаз ему попали два осколка дьявольского зеркала, в котором, как мы, конечно, помним, все великое и доброе казалось ничтожным и гадким, а злое и дурное отражалось еще ярче, дурные стороны каждой вещи выступали еще резче. Бедняжка Кай! Теперь сердце его должно было превратиться в кусок льда! Боль в глазу и в сердце уже прошла, но самые осколки в них остались.
— О чем же ты плачешь? — спросил он Герду. — У! Какая ты теперь безобразная! Мне совсем не больно! Фу! — закричал он затем. — Эту розу точит червь! А та совсем кривая! Какие гадкие розы! Не лучше ящиков, в которых торчат!
И он, толкнув ящик ногою, вырвал две розы.
— Кай, что ты делаешь? — закричала девочка, а он, увидя ее испуг, вырвал еще одну и убежал от миленькой маленькой Герды в свое окно.
Приносила ли после того ему девочка книжку с картинками, он говорил, что эти картинки хороши только для грудных ребят; рассказывала ли что-нибудь бабушка, он придирался к словам. Да хоть бы одно это! А то он дошел до того, что стал передразнивать ее походку, надевать ее очки и подражать ее голосу! Выходило очень похоже и смешило людей. Скоро мальчик выучился передразнивать и всех соседей — он отлично умел выставить напоказ все их странности и недостатки, и люди говорили:
— Что за голова у этого мальчугана!
А причиной всему были осколки зеркала, что попали ему в глаз и в сердце. Потому-то он передразнивал даже миленькую маленькую Герду, которая любила его всем сердцем.
И забавы его стали теперь совсем иными, такими мудреными. Раз зимою, когда перепархивал снежок, он явился с большим зажигательным стеклом и подставил под снег полу своей синей куртки.
— Погляди в стекло, Герда! — сказал он.
Каждая снежинка казалась под стеклом куда больше, чем была на самом деле, и походила на роскошный цветок или десятиугольную звезду. Чудо что такое!
— Видишь, как искусно сделано! — сказал Кай. — Это куда интереснее настоящих цветов! И какая точность! Ни единой неправильной линии! Ах, если бы они только не таяли!
Немного спустя Кай явился в больших рукавицах, с санками за спиною, крикнул Герде в самое ухо: «Мне позволили покататься на большой площади с другими мальчиками!» — и убежал.
На площади каталось множество детей. Те, что были посмелее, привязывали свои санки к крестьянским саням и прокатывались таким образом довольно далеко. Веселье так и кипело. В самый разгар его на площади появились большие сани, выкрашенные в белый цвет. В них сидел человек, весь ушедший в белую меховую шубу и такую же шапку. Сани объехали вокруг площади два раза; Кай живо привязал к ним свои санки и покатился. Большие сани понеслись быстрее и затем свернули с площади в переулок. Сидевший в них человек обернулся и дружески кивнул Каю, точно знакомому. Кай несколько раз порывался отвязать свои санки, но человек в шубе кивал ему, и он продолжал ехать. Вот они выехали за городские ворота. Снег повалил вдруг хлопьями, стемнело так, что кругом не было видно ни зги. Мальчик поспешил отпустить веревку, которою зацепился за большие сани, но санки его точно приросли к большим саням и продолжали нестись вихрем. Кай громко закричал — никто не услышал его! Снег валил, санки мчались, ныряя в сугробах, прыгая через изгороди и канавы. Кай весь дрожал, хотел прочесть «Отче наш», но в уме у него вертелась одна таблица умножения.
Снежные хлопья все росли и обратились под конец в больших белых куриц. Вдруг они разлетелись в стороны, большие сани остановились, и сидевший в них человек встал. Это была высокая, стройная, ослепительно белая женщина — Снежная королева; и шуба, и шапка на ней были из снега.
— Славно проехались! — сказала она. — Но ты совсем замерз. Полезай ко мне в шубу!
И, посадив мальчика к себе в сани, она завернула его в свою шубу; Кай словно опустился в снежный сугроб.
— Все еще мерзнешь? — спросила она и поцеловала его в лоб.
У! Поцелуй ее был холоднее льда, пронизал его холодом насквозь и дошел до самого сердца, а оно и без того уже было наполовину ледяным. Одну минуту Каю казалось, что вот-вот он умрет, но, напротив, стало легче, он даже совсем перестал зябнуть.
— Мои санки! Не забудь моих санок! — спохватился он прежде всего о санках.
И санки были привязаны на спину одной из белых куриц, которая полетела с ними за большими санями. Снежная королева поцеловала Кая еще раз, и он позабыл и Герду, и бабушку, и всех домашних.
— Больше я не буду целовать тебя! — сказала она. — А не то зацелую до смерти!
Кай взглянул на нее — она была так хороша! Более умного, прелестного лица он не мог себе и представить. Теперь она не казалась ему ледяною, как в тот раз, когда сидела за окном и кивала ему головой; теперь она казалась ему совершенством. Он совсем не боялся ее и рассказал ей, что знает все четыре действия арифметики, да еще с дробями, знает, сколько в каждой стране квадратных миль и жителей, а она только улыбалась в ответ. И тогда ему показалось, что он и в самом деле знает мало, и он устремил взор в бесконечное воздушное пространство. В тот же миг Снежная королева взвилась с ним на темное свинцовое облако, и они понеслись. Буря выла и стонала, словно распевала старинные песни; они летели над лесами и озерами, над морями и твердой землей; под ними дули холодные ветры, выли волки, сверкал снег, летали с криком черные вороны, а над ними сиял большой ясный месяц. На него смотрел Кай всю долгую-долгую зимнюю ночь — днем он спал у ног Снежной королевы.

ЦВЕТНИК ЖЕНЩИНЫ, УМЕВШЕЙ КОЛДОВАТЬ

А что же было с Гердой, когда Кай не вернулся? И куда он девался? Никто не знал этого, никто не мог сообщить о нем ничего. Мальчики рассказали только, что видели, как он привязал свои санки к большим великолепным саням, которые потом свернули в переулок и выехали за городские ворота. Никто не знал, куда он девался. Много было пролито о нем слез; горько и долго плакала Герда. Наконец порешили, что он умер, утонул в реке, протекавшей за городом. Долго тянулись мрачные зимние дни.
Но вот настала весна, выглянуло солнышко.
— Кай умер и больше не вернется! — сказала Герда.
— Не верю! — отвечал солнечный свет.
— Он умер и больше не вернется! — повторила она ласточкам.
— Не верим! — ответили они.
Под конец и сама Герда перестала этому верить.
— Надену-ка я свои новые красные башмачки: Кай ни разу еще не видал их, — сказала она однажды утром, — да пойду к реке спросить про него.
Было еще очень рано; она поцеловала спящую бабушку, надела красные башмачки и побежала одна-одинешенька за город, прямо к реке.
— Правда, что ты взяла моего названого братца? Я подарю тебе свои красные башмачки, если ты отдашь мне его назад!
И девочке почудилось, что волны как-то странно кивают ей; тогда она сняла свои красные башмачки, первую свою драгоценность, и бросила их в реку. Но они упали как раз у берега, и волны сейчас же вынесли их на сушу — река как будто не хотела брать у девочки лучшую ее драгоценность, так как не могла вернуть ей Кая. Девочка же подумала, что бросила башмачки не очень далеко, влезла в лодку, качавшуюся в тростнике, стала на самый краешек кормы и опять бросила башмаки в воду. Лодка не была привязана и оттолкнулась от берега. Девочка хотела поскорее выпрыгнуть на сушу, но, пока пробиралась с кормы на нос, лодка уже отошла от берега на целый аршин и быстро понеслась по течению.
Герда ужасно испугалась и принялась плакать и кричать, но никто, кроме воробьев, не слышал ее криков; воробьи же не могли перенести ее на сушу и только летели за ней вдоль берега да щебетали, словно желая ее утешить: «Мы здесь! Мы здесь!»
Лодку уносило все дальше; Герда сидела смирно, в одних чулках; красные башмачки ее плыли за лодкой, но не могли догнать ее.
Берега реки были очень красивы — повсюду виднелись чудеснейшие цветы, высокие раскидистые деревья, луга, на которых паслись овцы и коровы, но нигде не было видно ни души человеческой.
«Может быть, река несет меня к Каю!» — подумала Герда, повеселела, встала на ноги и долго-долго любовалась красивыми зелеными берегами. Но вот она приплыла к большому вишневому саду, в котором приютился домик с цветными стеклами в окошках и соломенной крышей. У дверей стояли два деревянных солдата и отдавали ружьями честь всем, кто проплывал мимо.
Герда закричала им: она приняла их за живых, но они, понятно, не ответили ей. Вот она подплыла к ним еще ближе, лодка подошла чуть не к самому берегу, и девочка закричала еще громче. Из домика вышла, опираясь на клюку, старая-престарая старушка в большой соломенной шляпе, расписанной чудесными цветами.
— Ах ты, бедная крошка! — сказала старушка. — Как это ты попала на такую большую, быструю реку да забралась так далеко?
С этими словами старушка вошла в воду, зацепила лодку своею клюкой, притянула ее к берегу и высадила Герду.
Герда была рада-радешенька, что очутилась наконец на суше, хоть и побаивалась чужой старухи.
— Ну, пойдем, да расскажи мне, кто ты и как сюда попала? — сказала старушка.
Герда стала рассказывать ей обо всем, а старушка покачивала головой и повторяла: «Гм! гм!» Но вот девочка кончила и спросила старуху, не видала ли она Кая. Та ответила, что он еще не проходил тут, но, верно, пройдет, так что девочке пока не о чем горевать — пусть лучше попробует вишен да полюбуется цветами, что растут в саду: они красивее нарисованных в любой книжке с картинками и все умеют рассказывать сказки! Тут старушка взяла Герду за руку, увела к себе в домик и заперла дверь на ключ.
Окна были высоко от пола и все из разноцветных — красных, голубых и желтых — стеклышек; сообразно этому и сама комната была освещена каким-то удивительно ярким, радужным светом. На столе стояла корзинка с чудесными вишнями, и Герда могла есть их сколько душе угодно; пока же она ела, старушка расчесывала ей волосы золотым гребешком. Волосы вились кудрями и окружали свеженькое круглое, словно роза, личико девочки золотым сиянием.
— Давно мне хотелось иметь такую миленькую девочку! — сказала старушка. — Вот увидишь, как ладно мы заживем с тобою!
И она продолжала расчесывать кудри девочки, и чем дольше чесала, тем больше Герда забывала своего названого братца Кая: старушка умела колдовать. Она не была злою колдуньей и колдовала только изредка, для своего удовольствия; теперь же ей очень захотелось оставить у себя Герду. И вот она пошла в сад, дотронулась своей клюкой до всех розовых кустов, и те, как стояли в полном цвету, так все и ушли глубоко-глубоко в землю, и следа от них не осталось. Старушка боялась, что Герда, при виде роз, вспомнит о своих, а там и о Кае, да и убежит от нее.
Сделав свое дело, старушка повела Герду в цветник. У девочки глаза разбежались: тут были цветы всех родов и всех времен года. Что за красота, что за благоухание! Во всем свете не сыскать было книжки с картинками пестрее, красивее этого цветника. Герда прыгала от радости и играла среди цветов, пока солнце не село за высокими вишневыми деревьями. Тогда ее уложили в чудесную постельку с красными шелковыми перинками, набитыми голубыми фиалками; девочка заснула, и ей снились такие сны, какие видит разве королева в день своей свадьбы.
На другой день Герде опять позволили играть на солнышке. Так прошло много дней. Герда знала каждый цветочек в саду, но, как ни много их было, ей все-таки казалось, что какого-то недостает, только какого же? Раз она сидела и рассматривала соломенную шляпу старушки, расписанную цветами; самым красивым из них была как раз роза — старушка забыла ее стереть. Вот что значит рассеянность!
— Как! Тут нет роз? — сказала Герда и сейчас же побежала искать их по всему саду — нет ни одной!
Тогда девочка опустилась на землю и заплакала. Теплые слезы упали как раз на то место, где стоял прежде один из розовых кустов, и, как только они смочили землю, куст мгновенно вырос из нее, такой же свежий, цветущий, как прежде. Герда обвила его ручонками, принялась целовать розы и вспомнила о тех чудных розах, что цвели у нее дома, а вместе с тем и о Кае.
— Как же я замешкалась! — сказала девочка. — Мне ведь надо искать Кая. Не знаете ли вы, где он? — спросила она у роз. — Верите ли вы тому, что он умер и не вернется больше?
— Он не умер! — сказали розы. — Мы же были под землею, где все умершие, но Кая меж ними не было.
— Спасибо вам! — сказала Герда и пошла к другим цветам, заглядывала в их чашечки и спрашивала: «Не знаете ли вы, где Кай?»
Но каждый цветок грелся на солнышке и думал только о собственной своей сказке или истории; их наслушалась Герда много, но ни один из цветов не сказал ни слова о Кае.
Что же рассказала ей огненная лилия?
— Слышишь, как бьет барабан? Бум! бум! Звуки очень однообразны: бум! бум! Слушай же заунывное пение женщин! Слушай крики жрецов. В длинном красном одеянии стоит на костре индусская вдова. Пламя охватывает ее и тело ее умершего мужа, но она думает о нем живом — о нем, чьи взоры жгли ее сердце сильнее пламени, которое сейчас испепелит ее тело. Разве пламя сердца может погаснуть в пламени костра?
— Ничего не понимаю! — сказала Герда.
— Это моя сказка! — отвечала огненная лилия. Что рассказал вьюнок?
— Узкая горная тропинка ведет к гордо возвышающемуся на скале старинному рыцарскому замку. Старые кирпичные стены густо увиты плющом. Листья его цепляются за балкон, а на балконе стоит прелестная девушка; она перевесилась через перила и смотрит на дорогу. Девушка свежее розы, воздушнее колеблемого ветром цветка яблони. Как шелестит ее шелковое платье! Неужели же он не придет?
— Ты говоришь про Кая? — спросила Герда.
— Я рассказываю свою сказку, свои грезы! — отвечал вьюнок. Что рассказал крошка подснежник?
— Между деревьями качается длинная доска — это качели. На доске сидят две миленькие девочки; платьица на них белые как снег, а на шляпах развеваются длинные зеленые шелковые ленты. Братишка, постарше их, стоит позади сестер, держась за веревки сгибами локтей; в руках же у него: в одной — маленькая чашечка с мыльной водой, в другой — глиняная трубочка. Он пускает пузыри, доска качается, пузыри разлетаются по воздуху, переливаясь на солнце всеми цветами радуги. Вот один повис на конце трубочки и колышется от дуновения ветра. Черненькая собачонка, легкая, как мыльный пузырь, встает на задние лапки, а передние кладет на доску, но доска взлетает кверху, собачонка падает, тяфкает и сердится. Дети поддразнивают ее, пузыри лопаются. Качающаяся доска, разлетающаяся по воздуху пена — вот моя песенка!
— Она, может быть, и хороша, да ты говоришь все это таким печальным тоном! И опять ни слова о Кае!
Что скажут гиацинты?
— Жили-были три стройные воздушные красавицы сестрицы. На одной платье было красное, на другой — голубое, на третьей — совсем белое. Рука об руку танцевали они при ясном лунном свете у тихого озера. То не были эльфы, но настоящие девушки. В воздухе разлился сладкий аромат, и девушки скрылись в лесу. Вот аромат стал еще сильнее, еще слаще — из чащи леса выплыли три гроба; в них лежали красавицы сестрицы, а вокруг них порхали, словно живые огоньки, светящиеся жучки. Спят ли девушки или умерли? Аромат цветов говорит, что умерли. Вечерний колокол звонит по усопшим!
— Вы навели на меня грусть! — сказала Герда. — Ваши колокольчики тоже пахнут так сильно. Теперь у меня из головы не идут умершие девушки! Ах, неужели и Кай умер? Но розы были под землей и говорят, что его нет там!
— Динг-данг! — зазвенели колокольчики гиацинтов. — Мы звоним не над Каем! Мы и не знаем его! Мы звоним свою собственную песенку; другой мы не знаем!
И Герда пошла к золотому одуванчику, сиявшему в блестящей зеленой траве.
— Ты, маленькое ясное солнышко! — сказала ему Герда. — Скажи, не знаешь ли ты, где мне искать моего названого братца?
Одуванчик засиял еще ярче и взглянул на девочку. Какую же песенку спел он ей? Увы! И в этой песенке ни слова не говорилось о Кае!
— Ранняя весна, на маленький дворик приветливо светит ясное Божье солнышко. Ласточки вьются возле белой стены, примыкающей ко двору соседей. Из зеленой травки выглядывают первые желтенькие цветочки, сверкающие на солнышке, словно золотые. На двор вышла посидеть старушка бабушка; вот пришла из гостей ее внучка, бедная служанка, и крепко целует старушку. Поцелуй девушки дороже золота — он идет прямо от сердца. Золото на ее губах, золото в сердечке, золото и на небе в утренний час! Вот и все! — сказал одуванчик.
— Бедная моя бабушка! — вздохнула Герда. — Как она скучает обо мне, как горюет! Не меньше, чем горевала о Кае! Но я скоро вернусь и приведу его с собой. Нечего больше и расспрашивать цветы: у них ничего не добьешься, они знают только свои песенки!
И она подвязала юбочку повыше, чтобы удобнее было бежать, но когда хотела перепрыгнуть через желтую лилию, та хлестнула ее по ногам. Герда остановилась, посмотрела на длинный цветок и спросила:
— Ты, может быть, знаешь что-нибудь? И она наклонилась к нему, ожидая ответа. Что же сказала желтая лилия?
— Я вижу себя самое! Я вижу себя самое! О, как я благоухаю. Высоко-высоко в маленькой каморке, под самой крышей, стоит полуодетая танцовщица. Она то балансирует на одной ножке, то опять твердо стоит на обеих и попирает ими весь свет, ведь она — обман глаз. Вот она льет из чайника воду на какой-то белый кусок материи, который держит в руках. Это ее корсаж. Чистота — лучшая красота! Белая юбочка висит на гвозде, вбитом в стену; юбка тоже выстирана водою из чайника и высушена на крыше! Вот девушка одевается и повязывает на шею ярко-желтый платочек, еще резче оттеняющий белизну платьица. Опять одна ножка взвивается в воздух! Гляди, как прямо она стоит на другой, точно цветок на своем стебельке! Я вижу самое себя, я вижу самое себя!
— Да мне мало до этого дела! — сказала Герда. — Нечего мне об этом и рассказывать!
И она побежала из сада.
Дверь была заперта лишь на задвижку; Герда дернула ржавый засов, он поддался, дверь отворилась, и девочка так босоножкой и пустилась бежать по дороге! Раза три оглядывалась она назад, но никто не гнался за нею. Наконец она устала, присела на камень и огляделась кругом: лето уже прошло, на дворе стояла поздняя осень, а в чудесном саду старушки, где вечно сияло солнышко и цвели цветы всех времен года, этого и не было заметно!
— Господи! Как же я замешкалась! Ведь уж осень на дворе! Тут не до отдыха! — сказала Герда и опять пустилась в путь.
Ах, как болели ее бедные, усталые ножки! Как холодно, сыро было в воздухе! Листья на ивах совсем пожелтели, туман оседал на них крупными каплями и стекал на землю; листья так и сыпались. Один терновник стоял весь покрытый вяжущими, терпкими ягодами. Каким серым, унылым глядел весь белый свет!

Читайте также:  Почему озера распределены неравномерно

ПРИНЦ И ПРИНЦЕССА

Кай, милый Кай

Пришлось Герде опять присесть отдохнуть. На снегу прямо перед ней прыгал большой ворон; он долго-долго смотрел на девочку, кивая ей головою, и наконец заговорил:
— Кар-кар! Здррравствуй!
Чище этого он выговаривать по-человечески не мог, но, видимо, желал девочке добра и спросил ее, куда это она бредет по белу свету одна-одинешенька? Слова «одна-одинешенька» Герда поняла отлично и сразу почувствовала все их значение. Рассказав ворону всю свою жизнь, девочка спросила, не видал ли он Кая?
Ворон задумчиво покачал головою и сказал:
— Может быть, может быть!
— Как? Правда? — воскликнула девочка и чуть не задушила ворона поцелуями.
— Потише, потише! — сказал ворон. — Я думаю, что это был твой Кай! Но теперь он, верно, забыл тебя со своей принцессой!
— Разве он живет у принцессы? — спросила Герда.
— А вот послушай! — сказал ворон. — Только мне ужасно трудно говорить по-вашему! Вот если бы ты понимала по-вороньи, я рассказал бы тебе обо всем куда лучше.
— Нет, этому меня не учили! — сказала Герда. — Бабушка, та понимает! Хорошо бы и мне уметь!
— Ну ничего! — сказал ворон. — Расскажу, как сумею, хоть и плохо. И он рассказал обо всем, что только сам знал.
— В королевстве, где мы с тобой находимся, есть принцесса, такая умница, что и сказать нельзя! Она прочла все газеты в свете и уж позабыла все, что прочла, — вот какая умница! Раз как-то сидела она на троне, — а веселья-то в этом немного, как говорят люди, — и напевала песенку: «Отчего ж бы мне не выйти замуж?» «А ведь и в самом деле!» — подумала она, и ей захотелось замуж. Но в мужья она хотела выбрать себе такого человека, который бы сумел отвечать, когда с ним заговорят, а не такого, что умел бы только важничать: это так скучно! И вот созвали барабанным боем всех придворных дам и объявили им волю принцессы. Все они были очень довольны и сказали: «Вот это нам нравится! Мы и сами недавно об этом думали!» Все это истинная правда! — прибавил ворон. — У меня при дворе есть невеста, она ручная, — от нее-то я и знаю все это.
Невестою его была ворона.
— На другой день все газеты вышли с каймой из сердец и с вензелями принцессы. В газетах было объявлено, что каждый молодой человек приятной наружности может явиться во дворец и побеседовать с принцессой; того же, кто будет держать себя вполне свободно, как дома, и окажется всех красноречивее, принцесса изберет себе в мужья! Да, да! — повторил ворон. — Все это так же верно, как то, что я сижу здесь перед тобою! Народ повалил во дворец валом, пошла давка и толкотня, но толку не вышло никакого ни в первый, ни во второй день. На улице все женихи говорили отлично, но стоило им перешагнуть дворцовый порог, увидеть гвардию, всю в серебре, а лакеев в золоте и вступить в огромные, залитые светом залы, как их брала оторопь. Подступят к трону, где сидит принцесса, да и повторяют только ее же последние слова, а ей вовсе не этого было нужно! Право, их всех точно опаивали дурманом! А выйдя за ворота, они опять обретали дар слова. От самых ворот до дверей дворца тянулся длинный-длинный хвост женихов. Я сам был там и видел! Женихам хотелось есть и пить, но из дворца им не давали даже стакана воды. Правда, кто был поумнее, запасся бутербродами, но запасливые уж не делились с соседями, думая про себя: «Пусть себе поголодают, отощают — принцесса и не возьмет их!»
— Ну, а Кай-то, Кай? — спросила Герда. — Когда же он явился? И он пришел свататься?
— Постой! Постой! Теперь мы как раз дошли и до него! На третий день явился небольшой человечек, ни в карете, ни верхом, а просто пешком, и прямо вошел во дворец. Глаза его блестели, как твои; волосы у него были длинные, но одет он был бедно.
— Это Кай! — обрадовалась Герда. — Так я нашла его! — И она захлопала в ладоши.
— За спиной у него была котомка! — продолжал ворон.
— Нет, это, верно, были его саночки! — сказала Герда. — Он ушел из дома с санками!
— Очень возможно! — сказал ворон. — Я не разглядел хорошенько. Так вот, моя невеста рассказывала мне, что, войдя в дворцовые ворота и увидав гвардию в серебре, а на лестницах лакеев в золоте, он ни капельки не смутился, кивнул головою и сказал: «Скучненько, должно быть, стоять тут на лестнице, я лучше войду в комнаты!» Залы все были залиты светом; вельможи расхаживали без сапог, разнося золотые блюда: торжественнее уж нельзя было! А его сапоги так и скрипели, но он и этим не смущался.
— Это, наверно, Кай! — воскликнула Герда. — Я знаю, что на нем были новые сапоги! Я сама слышала, как они скрипели, когда он приходил к бабушке!
— Да, они таки скрипели порядком! — продолжал ворон. — Но он смело подошел к принцессе; она сидела на жемчужине величиною с веретено, а кругом стояли придворные дамы и кавалеры со своими горничными, служанками горничных, камердинерами, слугами камердинеров и прислужником камердинерских слуг. Чем дальше кто стоял от принцессы и ближе к дверям, тем важнее, надменнее держал себя. На прислужника камердинерских слуг, стоявшего в самых дверях, нельзя было и взглянуть без страха — такой он был важный!
— Вот страх-то! — сказала Герда. — А Кай все-таки женился на принцессе?
— Не будь я вороном, я бы сам женился на ней, хоть я и помолвлен. Он вступил с принцессой в беседу и говорил так же хорошо, как я, когда говорю по-вороньи, — так, по крайней мере, сказала мне моя невеста. Держался он вообще очень свободно и мило и заявил, что пришел не свататься, а только послушать умные речи принцессы. Ну и вот, она ему понравилась, он ей тоже!
— Да, да, это Кай! — сказала Герда. — Он ведь такой умный! Он знал все четыре действия арифметики, да еще с дробями! Ах, проводи же меня во дворец!
— Легко сказать, — отвечал ворон, — да как это сделать? Постой, я поговорю с моею невестой — она что-нибудь придумает и посоветует нам. Ты думаешь, что тебя вот так прямо и впустят во дворец? Как же, не очень-то впускают таких девочек!
— Меня впустят! — сказала Герда. — Только бы Кай услышал, что я тут, сейчас бы прибежал за мною!
— Подожди меня тут у решетки! — сказал ворон, тряхнул головой и улетел.
Вернулся он уже совсем под вечер и закаркал:
— Кар, кар! Моя невеста шлет тебе тысячу поклонов и вот этот маленький хлебец. Она стащила его в кухне — там их много, а ты, верно, голодна. Ну, во дворец тебе не попасть: ты ведь босая — гвардия в серебре и лакеи в золоте ни за что не пропустят тебя. Но не плачь, ты все-таки попадешь туда. Невеста моя знает, как пройти в спальню принцессы с черного хода, и знает, где достать ключ.
И вот они вошли в сад, пошли по длинным аллеям, усыпанным пожелтевшими осенними листьями, и, когда все огоньки в дворцовых окнах погасли один за другим, ворон провел девочку в маленькую полуотворенную дверцу.
О, как билось сердечко Герды от страха и радостного нетерпения! Она точно собиралась сделать что-то дурное, а ведь она только хотела узнать, не здесь ли ее Кай! Да, да, он, верно, здесь! Она так живо представляла себе его умные глаза, длинные волосы, улыбку. Как он улыбался ей, когда они, бывало, сидели рядышком под кустами роз! А как обрадуется он теперь, когда увидит ее, услышит, на какой длинный путь решилась она ради него, узнает, как горевали о нем все домашние! Ах, она была просто вне себя от страха и радости.
Но вот они и на площадке лестницы; на шкафу горела лампочка, а на полу сидела ручная ворона и осматривалась по сторонам. Герда присела и поклонилась, как учила ее бабушка.
— Мой жених рассказывал мне о вас столько хорошего, барышня! — сказала ручная ворона. — «Повесть вашей жизни», как это принято выражаться, также очень трогательна! Не угодно ли вам взять лампу,, а я пойду вперед. Мы пойдем прямою дорогой — тут мы никого не встретим!
— А мне кажется, кто-то идет за нами! — сказала Герда, и в ту же минуту мимо нее с легким шумом промчались какие-то тени: лошади с развевающимися гривами и тонкими ногами, охотники, дамы и кавалеры верхом.
— Это сны! — сказала ручная ворона. — Они являются унести мысли высоких особ на охоту. Тем лучше для нас: удобнее будет рассмотреть спящих! Надеюсь, однако, что, войдя в честь, вы покажете, что у вас благодарное сердце!
— Есть о чем тут и говорить! Само собою разумеется! — сказал лесной ворон.
Тут они вошли в первую залу, всю обтянутую розовым атласом, затканным цветами. Мимо девочки опять пронеслись сны, но так быстро, что она не успела и рассмотреть всадников. Одна зала была великолепнее другой — просто оторопь брала. Наконец они дошли до спальни: потолок напоминал верхушку огромной пальмы с драгоценными хрустальными листьями; с середины его спускался толстый золотой стебель, на котором висели две кровати в виде лилий. Одна была белая, в ней спала принцесса, другая — красная, и в ней Герда надеялась найти Кая. Девочка слегка отогнула один из красных лепестков и увидала темно-русый затылок. Это Кай! Она громко назвала его по имени и поднесла лампу к самому его лицу. Сны с шумом умчались прочь; принц проснулся и повернул голову. Ах, это был не Кай!
Принц походил на него только с затылка, но был так же молод и красив. Из белой лилии выглянула принцесса и спросила, что случилось. Герда заплакала и рассказала всю свою историю, упомянув и о том, что сделали для нее вороны.
— Ах ты, бедняжка! — сказали принц и принцесса, похвалили ворон, объявили, что ничуть не гневаются на них — только пусть они не делают этого впредь, — и захотели даже наградить их.
— Хотите быть вольными птицами? — спросила принцесса. — Или желаете занять должность придворных ворон на полном содержании из кухонных остатков?
Ворон с вороной поклонились и попросили должности при дворе — они подумали о старости — и сказали:
— Хорошо иметь верный кусок хлеба на старости лет!
Принц встал и уступил свою постель Герде; больше он пока ничего не мог для нее сделать. А она сложила ручонки и подумала: «Как добры все люди и животные!» — закрыла глазки и сладко заснула. Сны опять прилетели в спальню, но теперь они были похожи на Божьих ангелов и везли на маленьких саночках Кая, который кивал Герде головою. Увы! Все это было лишь во сне и исчезло, как только девочка проснулась.
На другой день ее одели с ног до головы в шелк и бархат и позволили ей оставаться во дворце, сколько она пожелает. Девочка могла жить да поживать тут припеваючи, но она прогостила всего несколько дней и стала просить, чтобы ей дали повозку с лошадью и пару башмаков, — она опять хотела пуститься разыскивать по белу свету своего названого братца.
Ей дали и башмаки, и муфту, и чудесное платье, а когда она простилась со всеми, к воротам подъехала золотая карета с сияющими, как звезды, гербами принца и принцессы; у кучера, лакеев и форейторов — ей дали и форейторов — красовались на головах маленькие золотые короны. Принц и принцесса сами усадили Герду в карету и пожелали ей счастливого пути. Лесной ворон, который уже успел жениться, провожал девочку первые три мили и сидел в карете рядом с нею — он не мог ехать к лошадям спиною. Ручная ворона сидела на воротах и хлопала крыльями. Она не ехала провожать Герду, потому что страдала головными болями с тех пор, как получила должность при дворе и слишком много ела. Карета битком была набита сахарными крендельками, а ящик под сиденьем — фруктами и пряниками.
— Прощай! Прощай! — закричали принц и принцесса.
Герда заплакала, ворона тоже. Так проехали они первые три мили. Тут простился с девочкой и ворон. Тяжелое было расставанье! Ворон взлетел на дерево и махал черными крыльями до тех пор, пока карета, сиявшая, как солнце, не скрылась из виду.

Вот Герда въехала в темный лес, но карета блестела, как солнце, и сразу бросилась в глаза разбойникам. Они не выдержали и налетели на нее с криками: «Золото! Золото!» — схватили лошадей под уздцы, убили маленьких жокеев, кучера и слуг и вытащили из кареты Герду.
— Ишь какая славненькая, жирненькая! Орешками откормлена! — сказала старуха разбойница с длинной жесткой бородой и мохнатыми нависшими бровями. — Жирненькая, что твой барашек! Ну-ка, какова на вкус будет?
И она вытащила острый сверкающий нож. Вот ужас!
— Аи! — закричала она вдруг: ее укусила за ухо ее собственная дочка, которая сидела у нее за спиной и была такая необузданная и своевольная, что любо!
— Ах ты, дрянная девчонка! — закричала мать, но убить Герду не успела.
— Она будет играть со мной! — сказала маленькая разбойница. — Она отдаст мне свою муфту, свое хорошенькое платьице и будет спать со мной в моей постельке.
И девочка опять так укусила мать, что та подпрыгнула и завертелась на одном месте. Разбойники захохотали:
— Ишь как скачет со своей девчонкой!
— Я хочу сесть в карету! — закричала маленькая разбойница и настояла на своем: она была ужасно избалована и упряма.
Они уселись с Гердой в карету и помчались по пням и по кочкам в чащу леса. Маленькая разбойница была ростом с Герду, но сильнее, шире в плечах и гораздо смуглее. Глаза у нее были совсем черные, но какие-то печальные. Она обняла Герду и сказала:
— Они тебя не убьют, пока я не рассержусь на тебя! Ты, верно, принцесса?
— Нет! — отвечала девочка и рассказала, что пришлось ей испытать и как она любит Кая.
Маленькая разбойница серьезно поглядела на нее, слегка кивнула головой и сказала:
— Они тебя не убьют, даже если я рассержусь на тебя, — я лучше сама убью тебя!
И она отерла слезы Герде, а потом спрятала обе руки в ее хорошенькую, мягкую и теплую муфточку.
Вот карета остановилась; они въехали во двор разбойничьего замка. Он весь был в огромных трещинах; из них вылетали вороны и вороны; откуда-то выскочили огромные бульдоги и смотрели так свирепо, точно хотели всех съесть, но лаять не лаяли — это было запрещено.
Посреди огромной залы с полуразвалившимися, покрытыми копотью стенами и каменным полом пылал огонь; дым поднимался к потолку и сам должен был искать себе выход; над огнем кипел в огромном котле суп, а на вертелах жарились зайцы и кролики.
— Ты будешь спать вместе со мной вот тут, возле моего маленького зверинца! — сказала Герде маленькая разбойница.
Девочек накормили, напоили, и они ушли в свой угол, где была постлана солома, накрытая коврами. Повыше сидело на жердочках больше сотни голубей; все они, казалось, спали, но, когда девочки подошли, слегка зашевелились.
— Все мои! — сказала маленькая разбойница, схватила одного голубя за ноги и так тряхнула его, что тот забил крыльями. — На, поцелуй его! — крикнула она, ткнув голубя Герде прямо в лицо. — А вот тут сидят лесные плутишки! — продолжала она, указывая на двух голубей, сидевших в небольшом углублении в стене, за деревянною решеткой. — Эти двое — лесные плутишки! Их надо держать взаперти, не то живо улетят! А вот и мой милый старичина бяшка! — И девочка потянула за рога привязанного к стене северного оленя в блестящем медном ошейнике. — Его тоже нужно держать на привязи, иначе удерет! Каждый вечер я щекочу его под шеей своим острым ножом — он смерть этого боится!
С этими словами маленькая разбойница вытащила из расщелины в стене длинный нож и провела им по шее оленя. Бедное животное забрыкалось, а девочка захохотала и потащила Герду к постели.
— Разве ты спишь с ножом? — спросила ее Герда, покосившись на острый нож.
— Всегда! — отвечала маленькая разбойница. — Как знать, что может случиться! Но расскажи мне еще раз о Кае и о том, как ты пустилась странствовать по белу свету!
Герда рассказала. Лесные голуби в клетке тихо ворковали; другие голуби уже спали; маленькая разбойница обвила одною рукой шею Герды — в другой у нее был нож — и захрапела, но Герда не могла сомкнуть глаз, не зная, убьют ее или оставят в живых. Разбойники сидели вокруг огня, пели песни и пили, а старуха разбойница кувыркалась. Страшно было глядеть на это бедной девочке.
Вдруг лесные голуби проворковали:
— Курр! Курр! Мы видели Кая! Белая курица несла на спине его санки, а он сидел в санях Снежной королевы. Они летели над лесом, когда мы, птенчики, еще лежали в гнезде; она дохнула на нас, и все умерли, кроме нас двоих! Курр! Курр
— Что вы говорите! — воскликнула Герда. — Куда же полетела Снежная королева? Знаете?
— Она полетела, наверно, в Лапландию, ведь там вечный снег и лед! Спроси у северного оленя, что стоит тут на привязи!
— Да, там вечный снег и лед: чудо как хорошо! — сказал северный олень. — Там прыгаешь себе на воле по огромным блестящим ледяным равнинам! Там раскинут летний шатер Снежной королевы, а постоянные ее чертоги у Северного полюса, на острове Шпицбергене!
— О Кай, мой милый Кай! — вздохнула Герда.
— Лежи же смирно! — сказала маленькая разбойница. — Не то я пырну тебя ножом!
Утром Герда рассказала ей, что слышала от лесных голубей. Маленькая разбойница серьезно посмотрела на Герду, кивнула головой и сказала:
— Ну, так и быть. А ты знаешь, где Лапландия? — спросила она затем у северного оленя.
— Кому же и знать, как не мне! — отвечал олень, и глаза его заблестели. — Там я родился и вырос, там прыгал по снежным равнинам!
— Так слушай! — сказала Герде маленькая разбойница. — Видишь, все наши ушли; дома одна мать; немного погодя она хлебнет из большой бутылки и вздремнет — тогда я кое-что сделаю для тебя!
Тут девочка вскочила с постели, обняла мать, дернула ее за бороду и сказала:
— Здравствуй, мой миленький козлик!
А мать надавала ей по носу щелчков, так что нос у девочки покраснел и посинел, но все это делалось любя.
Потом, когда старуха хлебнула из своей бутылки и захрапела, маленькая разбойница подошла к северному оленю и сказала:
— Еще долго-долго можно было бы потешаться над тобой! Уж больно ты бываешь уморительным, когда тебя щекочут острым ножом! Ну, да так и быть! Я отвяжу тебя и выпущу на волю. Ты можешь убежать в свою Лапландию, но должен за это отнести ко дворцу Снежной королевы вот эту девочку — там ее названый братец. Ты, конечно, слышал, что она рассказывала? Она говорила довольно громко, а у тебя вечно ушки на макушке
Северный олень подпрыгнул от радости. Маленькая разбойница подсадила на него Герду, крепко привязала ее ради осторожности и подсунула под нее мягкую подушечку, чтобы ей удобнее было сидеть.
— Так и быть, — сказала она затем, — возьми назад свои меховые сапожки — будет ведь холодно! А муфту уж я оставлю себе, больно она хороша! Но мерзнуть я тебе не дам: вот огромные матушкины рукавицы, они дойдут тебе до самых локтей! Сунь в них руки! Ну вот, теперь руками ты похожа на мою безобразную матушку!
Герда плакала от радости.
— Терпеть не могу, когда хнычут! — сказала маленькая разбойница. — Теперь тебе надо смотреть весело! Вот тебе еще два хлеба и окорок! Что? Небось не будешь голодать!
И то и другое было привязано к оленю. Затем маленькая разбойница отворила дверь, заманила собак в дом, перерезала своим острым ножом веревку, которою был привязан олень, и сказала ему:
— Ну, живо! Да береги, смотри, девочку.
Герда протянула маленькой разбойнице обе руки в огромных рукавицах и попрощалась с нею. Северный олень пустился во всю прыть через пни и кочки, по лесу, по болотам и степям. Волки выли, вороны каркали, а небо вдруг зафукало и выбросило столбы огня.
— Вот мое родное северное сияние! — сказал олень. — Гляди, как горит!
И он побежал дальше, не останавливаясь ни днем ни ночью. Хлебы были съедены, ветчина тоже, и вот Герда очутилась в Лапландии.

Читайте также:  Озеро картинки для малышей

ЛАПЛАНДКА И ФИННКА

Олень остановился у жалкой избушки; крыша спускалась до самой земли, а дверь была такая низенькая, что людям приходилось проползать в нее на четвереньках. Дома была одна старуха лапландка, жарившая при свете жировой лампы рыбу. Северный олень рассказал лапландке всю историю Герды, но сначала рассказал свою собственную — она казалась ему гораздо важнее. Герда же так окоченела от холода, что и говорить не могла.
— Ах вы, бедняги! — сказала лапландка. — Долгий же вам еще предстоит путь! Придется сделать сто миль слишком, пока доберетесь до Финляндии, где Снежная королева живет на даче и каждый вечер зажигает голубые бенгальские огни. Я напишу пару слов на сушеной треске — бумаги у меня нет, а вы снесете ее финике, которая живет в тех местах и лучше моего сумеет научить вас, что надо делать.
Когда Герда согрелась, поела и попила, лапландка написала пару слов на сушеной треске, велела Герде хорошенько беречь ее, потом привязала девочку к спине оленя, и тот снова помчался. Небо опять фукало и выбрасывало столбы чудесного голубого пламени. Так добежал олень с Гердой до Финляндии и постучался в дымовую трубу финики — у нее и дверей-то не было.
Ну и жара стояла в ее жилье! Сама финика, низенькая, грязная женщина, ходила полуголая. Живо стащила она с Герды все платье, рукавицы и сапоги, иначе девочке было бы чересчур жарко, положила оленю на голову кусок льда и затем принялась читать то, что было написано на сушеной треске. Она прочла все от слова до слова три раза, пока не заучила наизусть, и потом сунула треску в суповой котел, ведь рыба еще годилась в пищу, а у финики ничего даром не пропадало.
Тут олень рассказал сначала свою историю, а потом историю Герды. Финика мигала своими умными глазками, но не говорила ни слова.
— Ты такая мудрая женщина! — сказал олень. — Я знаю, что ты можешь связать одной ниткой все четыре ветра; когда шкипер развяжет один, подует попутный ветер, развяжет другой — погода разыграется, а развяжет третий и четвертый — поднимется такая буря, что поломает в щепки деревья. Не изготовишь ли ты для девочки такого питья, которое бы дало ей силу двенадцати богатырей? Тогда бы она одолела Снежную королеву!
— Силу двенадцати богатырей! — сказала финика. — Да много ли в этом толку!
С этими словами она взяла с полки большой кожаный свиток и развернула его: на нем стояли какие-то удивительные письмена; финика принялась читать их и читала до того, что ее пот прошиб.
Олень опять принялся просить за Герду, а сама Герда смотрела на финику такими умоляющими, полными слез глазами, что та опять заморгала, отвела оленя в сторону и, переменяя ему на голове лед, шепнула:
— Кай в самом деле у Снежной королевы, но он вполне доволен и думает, что лучше ему нигде и быть не может. Причиной же всему — осколки зеркала, что сидят у него в сердце и в глазу. Их надо удалить, иначе он никогда не будет человеком и Снежная королева сохранит над ним свою власть.
— Но не поможешь ли ты Герде как-нибудь уничтожить эту власть?
— Сильнее, чем она есть, я не могу ее и сделать. Не видишь разве, как велика ее сила? Не видишь, что ей служат и люди, и животные? Ведь она босая обошла полсвета! Не у нас занимать ей силу! Сила — в ее милом невинном детском сердечке. Если она сама не сможет проникнуть в чертоги Снежной королевы и извлечь из сердца Кая осколки, то мы и подавно ей не поможем! В двух милях отсюда начинается сад Снежной королевы. Отнеси туда девочку, спусти у большого куста, покрытого красными ягодами, и, не мешкая, возвращайся обратно!
С этими словами финика подсадила Герду на спину оленя, и тот бросился бежать со всех ног.
— Ай, я без теплых сапог! Ай, я без рукавиц! — закричала Герда, очутившись на морозе.
Но олень не смел остановиться, пока не добежал до куста с красными ягодами; тут он спустил девочку, поцеловал ее в самые губы, и из глаз его покатились крупные блестящие слезы. Затем он стрелой пустился назад. Бедная девочка осталась одна-одинешенька на трескучем морозе, без башмаков, без рукавиц.
Она побежала вперед что было мочи; навстречу ей несся целый полк снежных хлопьев, но они не падали с неба — небо было совсем ясное, и на нем пылало северное сияние — нет, они бежали по земле прямо на Герду и, по мере приближения, становились все крупнее и крупнее. Герда вспомнила большие красивые хлопья под зажигательным стеклом, но эти были куда больше, страшнее, самых удивительных видов и форм, и все живые. Это были передовые отряды войска Снежной королевы. Одни напоминали собой больших безобразных ежей, другие — стоголовых змей, третьи — толстых медвежат с взъерошенною шерстью. Но все они одинаково сверкали белизной, все были живыми снежными хлопьями.
Герда принялась читать «Отче наш»; было так холодно, что дыхание девочки сейчас же превращалось в густой туман. Туман этот все сгущался и сгущался, но вот из него начали выделяться маленькие светлые ангелочки, которые, ступив на землю, вырастали в больших грозных ангелов со шлемами на головах и копьями и щитами в руках. Число их все прибывало, и, когда Герда окончила молитву, вокруг нее образовался уже целый легион. Ангелы приняли снежных страшилищ на копья, и те рассыпались на тысячу кусков. Герда могла теперь смело идти вперед: ангелы гладили ее руки и ноги, и ей не было уже так холодно. Наконец девочка добралась до чертогов Снежной королевы.
Посмотрим же, что было в это время с Каем. Он и не думал о Герде, а уж меньше всего о том, что она готова войти к нему.

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В ЧЕРТОГАХ СНЕЖНОЙ КОРОЛЕВЫ И ЧТО СЛУЧИЛОСЬ ПОТОМ

Снежная королева: зеркало и его осколки

Стены чертогов Снежной королевы создала метель, окна и двери были проделаны буйными ветрами. Сотни огромных, освещенных северным сиянием зал тянулись одна за другой; самая большая простиралась на много-много миль. Как холодно, как пустынно было в этих белых, ярко сверкающих чертогах! Веселье никогда и не заглядывало сюда! Хоть бы редкий раз устроилась медвежья вечеринка, с танцами под музыку бури, в которых могли бы отличиться грацией и уменьем ходить на задних лапах белые медведи, или составилась партия в карты, со ссорами и дракою, или, наконец, сошлись на беседу за чашкой кофе беленькие кумушки лисички — нет, никогда и ничего! Холодно, пустынно, мертво! Северное сияние вспыхивало и горело так правильно, что можно было с точностью рассчитать, в какую минуту свет усилится и в какую ослабеет. Посреди самой большой пустынной снежной залы находилось замерзшее озеро. Лед треснул на нем на тысячи кусков, на диво ровных и правильных: один, как другой. Посреди озера стоял трон Снежной королевы; на нем она восседала, когда бывала дома, говоря, что сидит на зеркале разума; по ее мнению, это было единственное и лучшее зеркало в свете.
Кай совсем посинел, почти почернел от холода, но не замечал этого: поцелуи Снежной королевы сделали его нечувствительным к холоду, да и само сердце его было куском льда. Кай возился с плоскими остроконечными льдинами, укладывая их на всевозможные лады. Есть такая игра — складыванье фигур из деревянных дощечек, которая называется китайскою головоломкой. Кай тоже складывал разные затейливые фигуры, но из льдин, и это называлось ледяной игрой разума. В его глазах эти фигуры были чудом искусства, а складывание их — занятием первой важности. Это происходило оттого, что в глазу у него сидел осколок волшебного зеркала! Он складывал из льдин и целые слова, но никак не мог сложить того, что ему особенно хотелось: слова «вечность». Снежная королева сказала ему: «Если ты сложишь это слово, ты будешь сам себе господином, и я подарю тебе весь свет и пару новых коньков». Но он никак не мог его сложить.
— Теперь я полечу в теплые края! — сказала Снежная королева. — Загляну в черные котлы!
Котлами она называла кратеры огнедышащих гор — Везувия и Этны.
— Я побелю их немножко! Это хорошо после лимонов и винограда! И она улетела, а Кай остался один в необозримой пустынной зале, смотрел на льдины и все думал, думал, так что в голове у него трещало. Он сидел на одном месте, такой бледный, неподвижный, словно неживой. Можно было подумать, что он замерз.
В это-то время в огромные ворота, проделанные буйными ветрами, входила Герда. Она прочла вечернюю молитву, и ветры улеглись, точно заснули. Она свободно вошла в огромную пустынную ледяную залу и увидала Кая. Девочка сейчас же узнала его, бросилась ему на шею, крепко обняла его и воскликнула:
— Кай, милый мой Кай! Наконец-то я нашла тебя!
Но он сидел все такой же неподвижный и холодный. Тогда Герда заплакала; горячие слезы ее упали ему на грудь, проникли в сердце, растопили его ледяную кору и расплавили осколок. Кай взглянул на Герду, а она запела:
Уж розы в долинах цветут,
Младенец Христос с нами тут!
Кай вдруг залился слезами и плакал так долго и так сильно, что осколок вытек из глаза вместе со слезами. Тогда он узнал Герду и обрадовался.
— Герда! Милая моя Герда. Где же это ты была так долго? Где был я сам? — И он оглянулся вокруг. — Как здесь холодно, пустынно!
И он крепко прижался к Герде. Она смеялась и плакала от радости. Да, радость была такая, что даже льдины пустились в пляс, а когда устали, улеглись и составили то самое слово, которое задала сложить Каю Снежная королева; сложив его, он мог сделаться сам себе господином, да еще получить от нее в дар весь свет и пару новых коньков.
Герда поцеловала Кая в обе щеки, и они опять зацвели розами, поцеловала его в глаза, и они заблистали, как ее; поцеловала его руки и ноги, и он опять стал бодрым и здоровым. Снежная королева могла вернуться когда угодно: его отпускная лежала тут, написанная блестящими ледяными буквами.
Кай с Гердой рука об руку вышли из пустынных ледяных чертогов; они шли и говорили о бабушке, о своих розах, и на пути их стихали буйные ветры, проглядывало солнышко. Когда же они дошли до куста с красными ягодами, там уже ждал их северный олень. Он привел с собою молодую оленью матку; вымя ее было полно молока; она напоила им Кая и Герду и поцеловала их прямо в губы. Затем Кай и Герда отправились сначала к финике, отогрелись у нее и узнали дорогу домой, а потом — к лапландке; та сшила им новое платье, починила свои сани и поехала их провожать.
Оленья парочка тоже провожала молодых путников вплоть до самой границы Лапландии, где уже пробивалась первая зелень. Тут Кай и Герда простились с оленями и с лапландкой.
Вот перед ними и лес. Запели первые птички, деревья покрылись зелеными почками. Из леса навстречу путникам выехала верхом на великолепной лошади молодая девушка в ярко-красной шапочке и с пистолетами за поясом. Герда сразу узнала и лошадь — она была когда-то впряжена в золотую карету — и девушку. Это была маленькая разбойница: ей наскучило жить дома, и она захотела побывать на севере, а если там не понравится — ив других частях света. Она тоже узнала Герду. Вот была радость!
— Ишь ты, бродяга! — сказала она Каю. — Хотела бы я знать, стоишь ли ты того, чтобы за тобой бегали на край света!
Но Герда потрепала ее по щеке и спросила о принце и принцессе.
— Они уехали в чужие края! — отвечала молодая разбойница.
— А ворон с вороной? — спросила Герда.
— Лесной ворон умер, ручная ворона осталась вдовой, ходит с черной шерстинкой на ножке и жалуется на судьбу. Но все это пустяки, а ты вот расскажи-ка лучше, что с тобой было и как ты нашла его.
Герда и Кай рассказали ей обо всем.
— Ну, вот и сказке конец! — сказала молодая разбойница, пожала им руки и обещала навестить их, если когда-нибудь заедет в их город. Затем она отправилась своей дорогой, а Кай и Герда своей. Они шли, и по дороге расцветали весенние цветы, зеленела травка. Вот раздался колокольный звон, и они узнали колокольни своего родного городка. Они поднялись по знакомой лестнице и вошли в комнату, где все было по-старому: так же тикали часы, так же двигалась часовая стрелка. Но, проходя в низенькую дверь, они заметили, что успели за это время сделаться взрослыми людьми. Цветущие розовые кусты заглядывали с крыши в открытое окошко; тут же стояли их детские стульчики. Кай с Гердой сели каждый на свой и взяли друг друга за руки. Холодное пустынное великолепие чертогов Снежной королевы было забыто ими, как тяжелый сон. Бабушка сидела на солнышке и громко читала Евангелие: «Если не будете, как дети, не войдете в царствие небесное!»
Кай и Герда взглянули друг на друга и тут только поняли смысл старого псалма:
Уж розы в долинах цветут,
Младенец Христос с нами тут
Так сидели они рядышком, оба уже взрослые, но дети сердцем и душою, а на дворе стояло теплое, благодатное лето!

Источник

Снежная королева

Зеркало тролля

Жил когда-то злой тролль. Однажды он сделал зеркало, в котором все хорошее и красивое сжималось до самых маленьких размеров, а плохое и некрасивое приобретало еще большую величину и становилось еще ужаснее. Тролля это очень забавляло. Его ученики везде побывали с этим зеркалом. В конце концов они захотели подняться в небо и потешиться над самим Богом. Внезапно зеркало выпало и разбилось на большое количество осколков, которые разлетелись по всему свету. Одни попадали людям в глаза, после чего те видели в любой вещи лишь плохое. Другие оказывались у людей в сердце, после чего оно становилось ледяным. Тролль наблюдал за этим и хохотал.

Ледяная заноза

В одном городе жили Кай и Герда. Они дружили и были друг другу как брат и сестра. Их семьи не были богаты и занимались выращиванием цветов. Детям нравилось проводить время около розовых кустов.

Как-то раз, находясь поблизости от роз, Кай читал книгу и вдруг вскрикнул. Что-то прилетело ему в глаз, после чего закололо в сердце. Это были осколки зеркала тролля. Сердце мальчика стало ледяным. Ему все стало видеться в искаженном виде: розы стали гадкими, а взрослым Кай стал грубить и передразнивать их.

Похищение Кая

Наступила зима. Как-то раз мальчик отправился кататься на санках. Вдруг он увидел прекрасную женщину. Она была вся в белом и звали ее Снежная Королева. Мальчик подцепил собственные санки к ее саням и поехал. Вскоре они оказались за городскими воротами. Королева укутала мальчика в свою шубу и поцеловала его. После этого Кай забыл всех, кого знал ранее.

Приключения Герды

Когда мальчик пропал, Герда долго плакала. Она не могла поверить, что друг погиб, поэтому решила его искать. В путешествии Герда оказалась у старушки-чародейки, которая имела великолепный сад. При помощи чар старушка заставила девочку забыть обо всем. Герда осталась у волшебницы. Однажды Герде на глаза попались розы, которые навеяли воспоминания о доме. Герда спросила у цветов, нет ли ее названного брата под землей. Розы сказали, что не видели, и девочка уверилась в том, что Кай жив.

Вскоре Герде повстречался большой ворон, у которого была невеста, жившая во дворце. Она рассказала жениху, что принцесса собирается замуж. После описания жениха девочка решила, что это Кай.

Долгие поиски

Ворон с невестой помогли Герде попасть во дворец. Жених оказался не Каем. Герда рассказала принцессе свою историю и та преподнесла ей в подарок карету из золота, кучера и слуг, новую обувь и одежду.

В лесу на девочку совершили нападение разбойники: кучера и слуг убили. Герда оказалась в плену. Дочь атаманши взяла девочку себе. Она показала Герде собственных зверей, а также Северного оленя и голубей. Герда рассказала собственную историю и голуби сообщили, что встречали ее брата. Он сидел в санях Снежной королевы и сани направлялись в Лапландию. Дочь атаманши отпустила девочку и дала ей Северного оленя, чтобы тот отвез Герду в Лапландию.

Олень доставил Герду к старой лапландке. Та вручила девочке письмо, адресованное старой финке, которая жила около Снежной Королевы. Финка сообщила, что осколок зеркала в глазу Кая мешает ему стать прежним, а Герда могла бы растопить лед при помощи собственного сердца. К Снежной Королеве девочка явилась одна, олень не мог проводить ее.

Долгожданная встреча

Кай составлял из льдинок разные фигуры. Он был весь синий от холода, но не ощущал его после поцелуя Снежной королевы. Из льдинок он старался составить слово вечность. В этом случае Королева преподнесла бы ему в дар весь мир и новые коньки. Герда кинулась к брату и при помощи горячих слез ей удалось растопить лед. Кай заплакал и из его глаза выпал осколок.

Дети вернулись домой. По пути им встретился Северный олень, который угостил их молоком молодой оленихи. Потом они грелись у финки и навестили лапландку. В лесу им повстречалась маленькая разбойница. Она сообщила детям, что ворон скончался и ворона стала вдовой. Разбойница дала ребятам обещание навещать их.

Источник

Adblock
detector