Меню

Битва при реке бойн

Произошла битва на реке Бойн

11 июля 1690 года в Ирландии произошло событие, положившее конец правлению монархов-католиков в Англии. Событие это известно в истории под названием Битва на реке Бойн.

Сражение произошло в ходе войны, которую вели находившийся на английском престоле король Вильгельм III Оранский и свергнутый король Яков II. Именно по этой причине она известна как «Война двух королей» (1689-1691). Помимо политического характера конфликт имел и признаки религиозного противостояния.

Предшествующим войне событием стала так называемая Славная революция, произошедшая в Англии в 1688 году, а её основным итогом – свержение с престола правившего Англией короля-католика Якова II. Упоминание вероисповедания монарха в данном случае не является случайным, т.к. попытки его религиозных преобразований в Англии стали одной из основных причин революции, приведшей к смене власти в стране и вынудившей Якова II бежать во Францию под защиту короля Людовика XIV.

В 1689 году, опираясь на поддержку своих сторонников в Англии, Шотландии и Ирландии (звавшихся якобитами) и обещания в поддержке со стороны короля Франции Людовика XIV, Яков II прибыл в Ирландию в надежде начать отсюда восстановление своего монаршего положения.

С этой целью в Ирландии была создана армия якобитов численностью, правда, уступавшая войскам Вильгельма III, который помимо численного превосходства обладал и качественным превосходством своих войск, так как основу армии Якова II составляли ирландские ополченцы. Численное превосходство, лучшая организация, оснащение и снабжение армии Вильгельма III предопределили исход войны, ключевым моментом которой стала Битва на реке Бойн.

Целью якобитов было остановить войска Вильгельма, используя естественную водную преграду, однако длившаяся целый день битва завершилась тем, что войска Якова II были вынуждены отступить. Через несколько дней войска Вильгельма Оранского вошли в Дублин, который был сдан без боя.

Укрепившиеся в Лимерике войска якобитов были брошены своим королём и сражались до 1691 года. Об отношении ирландцев к поступку короля Якова II догадаться несложно… Яков II уже больше никогда не возвращался на Родину и провёл остаток жизни во Франции, где и умер в 1701 году.

Для Англии Война двух королей, ключевым сражением которой стала Битва на реке Бойн, подвела черту под периодом правления королей-католиков. В самой же Англии положение католиков оказалось ущемлённым, а права их были ограничены.

Начиная с 19 века, в Северной Ирландии в память о данном сражении 12 июля радикально настроенные протестанты празднуют победу над католиками, организуя шествия, известные, как марши оранжистов (по наименованию рода, из которого происходил Вильгельм III Оранский). Нередко эти шествия носят провокационный характер и заканчиваются беспорядками.

Источник

Битва при Бойне — Battle of the Boyne

Битва при Бойне находится на острове Ирландия.

Битва при Бойне

Битва Бойн ( ирландский : Cath Бойн IPA: [ках n̪ˠə bˠoːn̪ʲə] ) была битва в 1690 году между силами свергнутого короля Джеймса II Англии и Ирландии, VII Шотландии , по сравнению с теми , короля Вильгельма III , который, со своей женой королевой Марией II (его двоюродной сестрой и дочерью Джеймса) присоединились к короны Англии и Шотландии в 1689 году. Битва произошла на реке Бойн недалеко от города Дроэда в Королевстве Ирландия , современная Республика Ирландии , и привел к победе Уильяма. Это переломило ход неудачной попытки Джеймса вернуть себе британскую корону и, в конечном итоге, способствовало сохранению протестантского господства в Ирландии .

Битва произошла 1 июля 1690 года. Войска OS Уильяма разгромили армию Джеймса, которая состояла в основном из новобранцев. Хотя вильгельмская война в Ирландии продолжалась до октября 1691 года , Джеймс бежал во Францию после Бойна, чтобы никогда не вернуться.

СОДЕРЖАНИЕ

  • 1 Справочная информация
    • 1.1 Командиры
    • 1.2 Армии
  • 2 Битва
  • 3 Последствия
  • 4 День памяти
    • 4.1 «Двенадцатый» в Северной Ирландии сегодня
    • 4.2 Поле битвы сегодня
  • 5 См. Также
  • 6 Примечания
  • 7 Дальнейшее чтение
  • 8 Внешние ссылки

Эта битва стала важным событием в попытке Джеймса вернуть троны Англии и Шотландии в результате приглашения Уильяма и его жены Марии от «бессмертной семерки» английских пэров занять трон для защиты протестантизма. Но конфликт имел более широкие и глубокие европейские геополитические корни: Аугсбургская лига и Большой альянс против экспансионистских амбиций французского католика Людовика XIV или Дома Бурбонов против Дома Габсбургов . Если рассматривать битву как часть Войны Великого Альянса , Папа Александр VIII был союзником Уильяма и врагом Джеймса; Папский была частью Grand Alliance с общей враждебностью по отношению к католическому Луи XIV Франции, который в то время было пытается установить господство в Европе и к которым Джеймс была союзником.

В прошлом году Уильям послал герцога Шомберга возглавить ирландскую кампанию. Он был 75-летним профессиональным солдатом, который сопровождал Уильяма во время Славной революции . Он привел армию из 20 000 человек, которая прибыла в Бангор . Под его командованием дела оставались неизменными, и было сделано очень мало, отчасти потому, что английские войска сильно страдали от лихорадки, а продвижение армии на юг было заблокировано якобитскими войсками; обе стороны расположились лагерем на зиму.

В ирландском контексте война была межконфессиональным и этническим конфликтом, во многом повторением Войн Ирландского Конфедерации 50 лет назад. Для якобитов война велась за суверенитет Ирландии, религиозную терпимость к католицизму и владение землей. Католические высшие классы потеряли или были вынуждены обменять почти все свои земли после завоевания Кромвеля , а также право занимать государственные должности, исповедовать свою религию и заседать в ирландском парламенте . С этой целью под руководством Ричарда Талбота, 1-го графа Тирконнела , они собрали армию, чтобы восстановить Джеймса II после Славной революции. К 1690 году они контролировали всю Ирландию, кроме Дерри и Эннискиллена .

Большинство ирландцев были якобитами и поддерживали Джеймса II из-за его Декларации о индульгенции 1687 года или, как ее еще называют, Декларации свободы совести, которая предоставила религиозную свободу всем конфессиям в Англии и Шотландии, а также благодаря Джеймсу Обещание II ирландскому парламенту о возможном праве на самоопределение.

И наоборот, для вильгельмов в Ирландии война заключалась в поддержании протестантского правления в Ирландии. Они опасались за свою жизнь и свое имущество, если Джеймс и его католические сторонники будут править Ирландией, и не верили обещаниям терпимости, рассматривая Декларацию индульгенции как уловку для восстановления католицизма как единственной государственной религии . Джеймс уже вызывал недовольство английских протестантов своими действиями. В частности, они опасались повторения ирландского восстания 1641 года , которое ознаменовалось массовыми убийствами. По этим причинам протестанты массово боролись за Вильгельма Оранского. Многие вильгельмские войска у Бойна, включая их очень эффективную нерегулярную кавалерию, были ольстерскими протестантами , которые называли себя « эннискиллинами » и назывались современниками « шотландско-ирландцами ». Эти «эннискиллинеры» были в основном потомками англо-шотландских пограничных реверов, и большое количество этих реверов поселились вокруг Эннискиллена в графстве Фермана .

Командиры

Противоборствующие армии в битве возглавляли римско-католический король Англии Яков II (Шотландия VII) и Ирландии и, противостоящий ему, его племянник и зять, протестантский король Вильгельм III («Вильгельм Оранский»). который сверг Джеймса годом ранее. Сторонники Джеймса контролировали большую часть Ирландии и ирландский парламент . Джеймс также пользовался поддержкой своего двоюродного брата Людовика XIV , который не хотел видеть враждебного монарха на троне Англии. Людовик послал 6000 французских солдат в Ирландию для поддержки ирландских якобитов . Уильям уже был штатским держателем Нидерландов и имел возможность призвать голландские и союзные войска из Европы, а также Англии и Шотландии .

Джеймс был опытным офицером, доказавшим свою храбрость в боях в Европе, особенно в битве при дюнах (1658 г.) . Однако недавние историки предположили, что он был склонен к панике под давлением и принятию необдуманных решений, что, как предполагалось, могло быть связано с плохим здоровьем, связанным с линией Стюартов.

Уильям, хотя и был опытным командиром, еще не выиграл крупную битву. Успех Вильгельма против французов зависел скорее от тактических маневров и хорошей дипломатии, чем от силы. Его дипломатия сформировала Аугсбургскую лигу , многонациональную коалицию, сформированную для сопротивления французской агрессии в Европе. С точки зрения Вильгельма, его приход к власти в Англии и последовавшая за этим кампания в Ирландии были всего лишь еще одним фронтом в войне против Франции в целом и Людовика XIV в частности.

Командирами, подчиненными Джеймса II, были Ричард Талбот, 1-й граф Тирконнелл , который был заместителем лорда Ирландии и самым могущественным сторонником Джеймса в Ирландии; и французский генерал Лаузун . Главнокомандующим Уильяма был герцог Шомберг . Шомберг родился в Гейдельберге , Германия, воевал за несколько разных стран и раньше был маршалом Франции , но, будучи гугенотом , был вынужден покинуть Францию ​​в 1685 году из-за отмены Нантского эдикта .

Армии

Армия вильгельмов у Бойна насчитывала около 36 000 человек и состояла из войск из многих стран; Лишь около половины из них были британцами. С 1689 года в Ирландии находилось около 20 000 солдат под командованием Шомберга. Сам Уильям приземлился в Каррикфергусе 14 июня по OS. Он встретил Шомберга в соседнем Белом доме , а затем направился на юг через Белфаст . Лафбрикленд был местом сбора разрозненных армейских дивизий. Он прибыл туда с еще 16000 в июне 1690 года. 30 июня О.С. Уильям достиг вершины холма у южной границы графства Лаут.

Войска Уильяма, как правило, были гораздо лучше обучены и оснащены, чем войска Джеймса. Лучшая пехота вильгельмов была из Дании (7000) и Нидерландов (6000), профессиональные солдаты, оснащенные новейшими кремневыми мушкетами . Датской пехотой командовал генерал Эрнст фон Теттау . Был также большой (3000) контингент французских гугенотов, сражавшихся с вильгельмами. Уильям еще не был высокого мнения о своих английских и шотландских войсках, за исключением ольстерских протестантских «застрельщиков», удерживавших Дерри в предыдущем году; английские и шотландские войска на этом этапе считались политически ненадежными, поскольку Джеймс был их законным монархом год назад. Более того, они выросли совсем недавно и мало что заметили.

Флаг Джеймса был установлен в городе Донор , на противоположном берегу реки Бойн. В Jacobites были 23500 сильным. У Джеймса было несколько полков французских войск, но большая часть его личного состава была предоставлена ​​ирландскими католиками, а также присутствовали некоторые английские и шотландские якобиты. Ирландская кавалерия якобитов, набранная из числа обездоленных ирландских дворян , в ходе битвы зарекомендовала себя как высококлассные войска. Однако ирландская пехота, в основном привлеченные к службе крестьяне , не были обученными солдатами. Они были наспех обучены, плохо экипированы, и лишь у меньшинства из них были мушкеты. Фактически, некоторые из них несли только сельскохозяйственные орудия, такие как косы на Бойне. Кроме того, вся якобитская пехота, у которой было огнестрельное оружие, была оснащена устаревшими мушкетами с фитильными замками . Французские и ирландские войска носили белый знак сплочения в знак уважения к Бурбонам и для отличия их от вильгельмов.

Читайте также:  Острова реки южной америки

Битва

Уильям отплыл из Хойлэйка в Чешире , приземлился в Каррикфергусе , графство Антрим 14 июня по OS и двинулся на юг, намереваясь захватить Дублин . Было слышно, как он заметил, что «за это место стоило бороться». Джеймс решил разместить свою линию обороны на реке Бойн , примерно в 30 милях (48 км) от Дублина. 29 июня вильгельмы достигли Бойна. За день до битвы самому Вильгельму удалось чудом спастись, когда он был ранен в плечо якобитской артиллерией , осматривая броды, по которым его войска будут переходить Бойн.

Бой сам по себе боролись с 1 июля ОС (11 — NS ), за контроль над брод на Бойн вблизи Дрохеда , примерно 2,5 км (1,6 миль) к северо — западу от хутора из Oldbridge (и примерно 1,5 км (0,9 миль) на северо-запад современного моста через реку Бойн ). В качестве отвлекающей тактики Уильям послал около четверти своих людей под покровом утреннего тумана, чтобы пересечь реку в Рафгрейндж, примерно в 4 километрах (2,5 мили) к западу от Донора и примерно в 6 милях (9,7 км) к юго-западу от Олдбриджа. Сын герцога Шомберга, Мейнхард , возглавил этот переход, которому безуспешно противостояли ирландские драгуны в пикете под командованием Нила О’Нила . Джеймс, неопытный генерал, подумал, что его можно обойти с фланга, и послал большую часть своей армии, включая лучшие французские войска и большую часть своей артиллерии, чтобы противостоять этому ходу. Ни одна из сторон не подозревала, что в Рафгрейндж есть глубокое болотистое ущелье . Из-за этого ущелья противоборствующие силы не могли вступить в бой друг с другом, а буквально отсидели в бою, поскольку вступила в бой артиллерия. Войска вильгельмов отправились в длинный обходной марш, который позже в тот же день почти заставил их отрезать отступление якобитов у деревни Наул .

У главного брода возле Олдбриджа пехота Уильяма под предводительством элитных голландских синих гвардейцев прорвалась через реку, используя свою превосходную огневую мощь, чтобы медленно отбросить вражеских пехотинцев, но была скована, когда якобитская кавалерия под командованием Джеймса Сын II Джеймс Фитц-Джеймс, 1-й герцог Бервик , контратаковал. Захватив деревню Олдбридж, часть пехоты вильгельмов попыталась сдержать последовательные атаки якобитской ирландской кавалерии дисциплинированным залповым огнем, но была рассеяна и загнана в реку, за исключением синих гвардейцев. Заместитель командующего Уильяма, герцог Шомберг, и Джордж Уокер были убиты на этом этапе битвы. Вильгельмиты не смогли возобновить свое наступление, пока их собственным всадникам не удалось пересечь реку, и, будучи сильно потрепанным, особенно гугенотам, удалось сдержать якобитскую конницу, пока она не отступила и не перегруппировалась в Доноре , где они снова выставили стойкое сопротивление перед сном.

Якобиты удалились в хорошем состоянии. У Уильяма была возможность заманить их в ловушку, когда они отступали через реку Няня у Дулика , но его войска были задержаны успешными арьергардными действиями. Голландский секретарь короля Вильгельма Константин Гюйгенс-младший дал хорошее описание (на голландском языке) битвы и ее последствий, включая последующие жестокости, совершенные победившими солдатами.

Цифры потерь в битве были довольно низкими для битвы такого масштаба — из примерно 50 000 участников около 2 000 погибли. 75% умерших были якобитами. Армия Уильяма получила гораздо больше раненых. В то время большинство потерь в боях, как правило, приходилось на преследование уже побитого врага; этого не произошло у Бойна, поскольку контратаки опытной якобитской кавалерии заслонили отступление остальной их армии, и, кроме того, Уильям всегда не хотел подвергать опасности личность Джеймса, поскольку он был отцом своей жены. , Мэри . Якобиты были сильно деморализованы приказом об отступлении, который проиграл им битву. Многие ирландские пехотинцы дезертировали, бросив одежду во время побега. Через два дня после битвы вильгельмы триумфально вошли в Дублин . Армия якобитов покинула город и двинулась в Лимерик за рекой Шеннон , где они были безуспешно осаждены .

Вскоре после битвы Уильям издал Фингласскую декларацию , в которой полностью помиловал рядовых якобитских солдат, но не их лидеров. После своего поражения Джеймс не остался в Дублине, а поехал с небольшим эскортом в Дунканнон и вернулся в изгнание во Францию, хотя его армия покинула поле боя относительно невредимой. Потеря нервов Джеймса и быстрый уход с поля битвы привели в ярость его ирландских сторонников, которые сражались до Лимерикского мирного договора в 1691 году; его насмешливо прозвали Séamus a ‘chacaДерьмо Джеймс») на ирландском языке.

Последствия

Битва была омрачена поражением англо-голландского флота французами двумя днями ранее в битве при Бичи-Хеде , гораздо более серьезном событии в краткосрочной перспективе; только на континенте Бойн считался важной победой. Его важность заключалась в том, что это была первая настоящая победа Аугсбургской лиги , первый в истории союз между Ватиканом и протестантскими странами. Победа побудила больше наций присоединиться к альянсу и фактически положила конец страху перед французским завоеванием Европы.

Бойн также имел стратегическое значение как для Англии, так и для Ирландии. Это ознаменовало начало конца надежды Джеймса на возвращение своего престола военными средствами и, вероятно, обеспечило торжество Славной революции. В Шотландии известие об этом поражении временно заставило горцев замолчать, поддерживавших восстание якобитов , которое возглавляла Бонни Данди , убитая в июле прошлого года в битве при Килликранки . Битва была общая победа Уильяма и до сих пор отмечается протестантского Ордена оранжистов на двенадцатом июля . Из-за упомянутой выше политической ситуации католические институты континентальных союзников Вильгельма приветствовали его победу колокольным звоном.

Битва заставила якобитов покинуть город Дублин, который был оккупирован войсками Уильяма без боя. Отчаявшись надеяться на победу, Яков II бежал в Дунканнон , откуда отправился на корабль во Францию. Однако война в Ирландии не закончилась. Франко-ирландская армия якобитов перегруппировалась в Лимерике и отбила штурм вильгельмов на город в конце августа. Лишь в следующем году и в битве при Огриме их силы были разбиты, и после очередной осады Лимерика они сдались генералу Вильгельма Годару де Гинкелю . Война в Ирландии формально закончилась Лимерикским договором . Это позволило более 14000 ирландских солдат под командованием Патрика Сарсфилда уехать во Францию ​​и позволило большинству ирландских католических землевладельцев сохранить свою землю при условии, что они присягали Вильгельму Оранскому. Однако ирландский парламент, в котором доминировали протестанты, отклонил эти условия, не ратифицировав договор до 1697 года — а затем и не полностью — и ввел жесткий Уголовный кодекс, на который многие годы негодовали ирландские католики.

Поминовение

Первоначально празднование 12 июля было празднованием битвы при Огриме , что символизировало победу ирландских протестантов в войне вильгельмов в Ирландии . В Огриме, который произошел через год после Бойна, армия якобитов была уничтожена, что решило исход войны в пользу вильгельмов. Бойн, который по старому юлианскому календарю произошел 1 июля по OS, считался менее важным, третьим после Огрима и годовщины ирландского восстания 1641 года 23 октября по OS.

В 1752 году в Ирландии был принят григорианский календарь . Однако даже после этой даты «Двенадцатая» продолжала отмечаться в Огриме 12 июля н.э., следуя обычному историческому соглашению отмечать события того периода в Великобритании и Ирландии путем сопоставления юлианской даты непосредственно с современным григорианским календарем. дата (как, например, Ночь Гая Фокса 5 ноября). Но после того, как Орден Оранжистов был основан в 1795 году на фоне межконфессионального насилия в графстве Арма , эти два события соединились в конце 18 века.

«Двенадцатый» в Северной Ирландии сегодня

Битва на реке Бойн остается спорной темой сегодня в Северной Ирландии , где некоторые протестанты помнят его как великую победу над католиками , что привело к суверенитету парламента и монархии протестантской.

В последние десятилетия «Двенадцатый» часто был отмечен конфронтациями, поскольку члены Ордена Оранжистов пытаются отметить дату маршем мимо или по тому, что они считают своим традиционным маршрутом. Однако в некоторых из этих областей теперь есть националистическое большинство, которое возражает против проведения маршей по тем территориям, которые они считают своими.

Многие националисты по-прежнему считают эти марши провокационными, в то время как участники маршей-юнионистов настаивают на том, что праздновать это часть их исторического права. С самого начала «Неприятностей» празднование битвы было замечено как решающее значение для осведомленности тех, кто вовлечен в профсоюзную / националистическую напряженность в Северной Ирландии. Улучшение охраны правопорядка и улучшение диалога между сторонами в 21 веке сделали парады более мирными.

Поле битвы сегодня

Место битвы при Бойне раскинулось на обширной территории к западу от города Дроэда. В Плане развития графства на 2000 год Совет графства Мит изменил зонирование земель на восточной окраине Олдбриджа , на месте главного пересечения Вильгельмов, в статус жилого. Последующее заявление о планировании застройки более 700 домов было удовлетворено Советом округа Мит, и местными историками оно было обжаловано в An Bord Pleanala (Совет по планированию). В марте 2008 года, после чрезвычайно долгого процесса апелляции, Ан Борд Плеанала одобрил разрешение на продолжение этой разработки. Были представлены дальнейшие планы строительства еще сотен домов и ссылки на променад реки Бойн.

Центр посетителей Битвы при Бойне в доме Олдбридж находится в ведении Управления общественных работ , агентства ирландского правительства , и находится примерно в 1,6 км к западу от основного пункта пересечения реки. Другие основные районы сражения, в Дулееке, Доноре и Платтине, вдоль линии отступления якобитов, отмечены знаками с туристической информацией .

4 апреля 2007 года, в знак улучшения отношений между профсоюзными и националистическими группами, новоизбранный первый министр Северной Ирландии преподобный Ян Пейсли был приглашен на место битвы Таосичем (премьер-министром) Берти Ахерном позже в год. После приглашения Пейсли прокомментировал, что «такой визит поможет продемонстрировать, как далеко мы продвинулись, когда мы можем праздновать и извлекать уроки из прошлого, чтобы следующее поколение более ясно понимало». 10 мая состоялся визит, и Пейсли подарил Taoiseach якобитский мушкет в обмен на подарок Ахерна на переговорах в Сент-Эндрюсе о чаше из орехового дерева, сделанной из дерева с этого места. По этому случаю два политика посадили новое дерево на территории Oldbridge House.

Источник

История Англии. Революция

Издательства «КоЛибри» и «Азбука-Аттикус» представляют четвертую часть «Истории Англии» знаменитого английского писателя Питера Акройда «Революция. От битвы на реке Бойн до Ватерлоо» (перевод Ирины Никитиной).

Период между Славной революцией (1688) и победой армии союзников при Ватерлоо (1815) вобрал в себя множество событий. Поражение Якова II и правление Вильгельма III Оранского, война за испанское наследство, начавшаяся со вступлением на английский престол королевы Анны, присоединение Шотландии к Англии и, следовательно, образование Великобритании в 1707 г., правление Георга I (правнука Якова I), якобитское восстание 1715 г., война четверного союза 1718–1720 гг., правление Георга II, война за австрийское наследство и семилетняя война, правление Георга III с такими важными вехами, как присоединение Ирландии и война с Наполеоном. Именно на этом отрезке времени парламент стал суверенным органом с обязанностями, намного превосходящими монаршие, были основаны Банк Англии и Лондонская фондовая биржа, а беспрецедентные технологические инновации превратили Англию из сельскохозяйственной страны в страну стали и угля. Значительные преобразования произошли и в культурной жизни — появились газеты и родился жанр английского романа.

Предлагаем прочитать фрагмент описания культурной жизни Англии времен королевы Анны.

«Мемуары об удивительной жизни, трудах и открытиях Мартина Писаки» (Memoirs of the Extraordinary Life, Works and Discoveries of Martinus Scriblerus) были написаны тайно в 1714 году членами клуба Мартина Скриблеруса, или Мартина Писаки. Этот клуб консервативно настроенных литераторов из партии тори был пародией на разнообразные литературные, художественные и философские общества, которые приобрели небывалую популярность в начале XVIII века. Клуб состоял из двух кружков, разделявших общие интересы и взгляды. Первый представлял собой объединение тори, в том числе таких видных представителей этой партии, как Джонатан Свифт и Генри Сент-Джон Болингброк. Во второй входили более молодые и жизнерадостные литераторы, например Александр Поуп и Джон Гей. Поначалу они встречались в рамках так называемого Братского союза, который появился еще в 1711 году. Идейными оппонентами клуба были писатели-сторонники партии вигов — Джозеф Аддисон и Ричард Стил, работавшие в журнале Spectator.

Читайте также:  Утонуть в москве реке

Осенью 1713 года Поуп способствовал превращению Братского союза в клуб Мартина Писаки, предложив выпускать ежемесячные сатирические обзоры, обличавшие пороки времени. Клуб заседал по субботам в комнатах придворного лекаря Джона Арбетнота в Сент-Джеймсском дворце. Арбетнот был личным врачом королевы Анны, а по совместительству еще и писателем. Из всех участников клуба его имя до сих пор наименее известно.

Уроженец северо-востока Шотландии, он переехал в Лондон в двадцать лет, когда вышла в свет его первая книга. Она называлась «О законе вероятности» (Of the Laws of Chance) и рассказывала о популярных в то время азартных играх, среди которых числились нарды, игры в кости и лотерея. В конце концов, игроки и спекулянты находились на политической передовой того времени. Сам или с помощью друзей, Арбетнот открыл в себе острый ум и сатирическую жилку, что сделало его прекрасным товарищем и коллегой по клубу.

Свифт говорил, что клуб Мартина Писаки представлял собой «дружеский союз гениев», а Поуп, отвечая комплиментом на комплимент, заметил, что в нем состояли «одни из величайших умов эпохи». В начале лета 1714 года Поуп писал Свифту: «Доктор Арбетнот придерживается своеобразных взглядов, он полагает, что главное предназначение заключается в том, чтобы посвятить себя жизни и приключениям Мартина Писаки… для меня же это не предел мечтаний, я бы хотел взяться поистине за великий труд; к слову сказать, я планирую приняться за перевод Гомера». Сам Свифт спустя несколько лет заметил: «Я часто пытался завязать дружбу с гениями и теперь счастлив, что мне это удалось. Редко когда появляется больше трех-четырех гениев среди современников, но если они объединяются, то весь мир падает к их ногам». Одним из членов клуба был и Роберт Харли, по совместительству первый лорд Казначейства[1], а с 1711 года и главный министр королевы. Этот факт, несомненно, повышал статус клуба.

Первоначально «Мемуары» задумывались как часть сатирического журнала, который предложил выпускать Александр Поуп. Вместо этого они оформились в самостоятельную работу — сатирическую биографию вымышленного персонажа, глуповатого и наивного педанта, обладавшего всеми задатками ученого-недотепы. Время от времени текст редактировался и дополнялся, пока наконец не вышел в свет в 1741 году во втором томе прозаических произведений Поупа.

Сатира была единственной ощутимой реакцией на события, сотрясавшие общество в век воздержания от полемики и серьезных споров. Истинным джентльменом не мог считаться тот, кто воспринимал жизнь слишком серьезно. Был в этом определенный здравый смысл; кстати, это слово, означающее «здравое практическое мышление», согласно Оксфордскому словарю английского языка, впервые появилось в тексте 1726 года. Однако здравый смысл должен был идти об руку со сдержанностью, или, как писал Поуп в «Опыте о критике» (An Essay on Criticism; 1711), человек не должен быть «ни слепо прав, ни тупо убежден»[2].

Еще одним важным понятием эпохи было дружелюбие, однако и оно имело границы. Ключ к успеху давало равновесие. Оно составляло неотъемлемую часть культурно-общественного движения того времени, ибо без него не могли сосуществовать дотошные исследования Королевского общества и очерки в Spectator. В целом наметилось стремление к простоте, предпринимались скромные и осмысленные попытки говорить правду. Историк Королевского общества Уильям Спрат охарактеризовал научную прозу так: «Простая, незамысловатая, естественная речь; позитивные выражения эмоций; открытые чувства; природная легкость: сведение всего в окружающем мире к простоте математических формул». Писатели, поэты и драматурги, а также эссеисты стремились взять всё лучшее от языка. Критик того времени Колли Сиббер говорил о пьесах Джона Ванбру, что они казались ему «не более чем повседневной беседой, запечатленной на бумаге».

Поэтическая риторика размышлений и восторгов постепенно сменялась прозой фактов и мнений; сатира уверенно вытесняла догматизм, и, хотя век теологических изысканий остался далеко позади, теперь акцент в периодических изданиях ставился на действующие лица и наблюдения. Это позволило оживить речь политических репортеров и памфлетистов. Очерк стал своеобразной проповедью эпохи, и, как с пафосом писали в Spectator, «теперь город мог сам вершить правосудие и поддерживать любые формы выражения страсти, печали, возмущения и даже отчаяния по собственному разумению, но в рамках правил приличия, чести и благовоспитанности».

Растущее число читателей, которые в скором времени получили название «читающая публика», жадно набрасывались на всё современное и сиюминутное; они проявляли невиданный, если не сказать беспрецедентный интерес к делам и увлечениям светского общества. Именно тогда зародился жанр романа во всех его формах, а такие журналисты, как Свифт и Дефо, стали самыми искусными романистами. Чем еще можно объяснить подъем так называемой разговорной, а не риторической драмы в лице Уильяма Конгрива, Джона Ванбру и Джона Гея?

Если мы хотим услышать или хотя бы подслушать голоса, звучавшие в эпоху королевы Анны, нам стоит обратиться к литературным произведениям того времени. Сочетая ученость, комичность, вдохновенность и остроумие, их тон вместе с тем лишен претензий на сложность и стремится понизить градус пафоса в любой форме изложения. Произведения того времени являются реакцией на революции, славные или наоборот, а также войну, казавшуюся бесконечной и безрезультатной, политическую и религиозную вражду, которую теперь считали несовременной и ненужной.

Разумеется, сатира существовала давно — она возникла вместе с глупцами и лицемерами, однако с появлением горьких противоречий и открывшихся истин XVII века возникли и новые сатирические приемы, такие как ирония и снисходительный тон. Недостаточно было просто победить оппонента в споре. Требовалось еще и высмеять его. Поуп и Свифт особенно преуспели в этом, получив широкую известность благодаря своим едким насмешкам.

Таково было настроение века. Все члены клуба Мартина Писаки создали своих ярких сатирических персонажей. Поуп и сам был объектом едкой сатиры. Он исповедовал католичество, а значит, был лишен возможности учиться в университете и трудиться на государственной службе[3]. Туберкулез позвоночника превратил его в горбуна, и он не мог ходить прямо. Именно ему принадлежат жалобы на «эту долгую болезнь — мою жизнь». Он реформировал английское стихосложение, разработав александрийский стих (в английской традиции — героический куплет), который стремительно вошел в моду, а вскоре стал отличительным стилем эпохи. Куплеты Поупа отождествляли формальный и нарочитый стиль в период, когда формальность и нарочитость служили признаками хорошего тона.

И всё же беспроигрышная форма коротких куплетов в случае Поупа не означала отсутствия литературного таланта и подлинного поэтического чутья. Первые десятилетия XVIII века часто описывают как годы скованности и сдержанности, однако это говорит лишь о необходимости сдерживать неукротимые стремления и бурный энтузиазм. В те времена считалось неприличным выставлять свои чувства напоказ. Добиваться своего следовало через аллюзии и намеки. Если это и правда был «век разума», как утверждали некоторые исторические пособия, то такой разум граничил со страстным увлечением анализом. Что могло подстегивать сильнее, чем неуемное желание с помощью разума выбраться из мрака недавнего прошлого?

С самого начала «Мемуары» задумывались как коллективный труд, который, по словам Поупа, ставил целью «высмеять дурной вкус псевдоучености, создав собирательный образ героя, обладающего достаточными способностями, чтобы попробовать себя в каждом из видов искусств и наук, однако делающего это без должной вдумчивости». Таким образом, маленькая книжка стала сборником нападок на модные вкусы и адептов современной философии, вызывающей чувства, которые Свифт в своей надгробной эпитафии назвал «суровым негодованием» (лат. saeva Indignatio).

«Писаки», если такое название применимо к членам клуба, занимали непримиримую позицию по отношению к современной им науке, известной как механистическая или корпускулярная философия, в которой всё сущее сводилось к совокупности материальных элементов. Они презирали технический язык экспериментаторов, считая его полной бессмыслицей, равно как и утверждение, что в мире не существует духовной составляющей.

[1] Первый лорд Казначейства (англ. First Lord of the Treasury) — премьер-министр Великобритании в составе комитета лордов — заседателей Казначейства (Lords Commissioners of the Treasury), учрежденного в 1714 г. после упразднения должности лорда-казначея (Lord High Treasurer).

[2] Перевод А. Субботина.

[3] В 1689 г. католики были исключены из Акта о веротерпимости. Католикам запрещалось проживать в пределах 10 миль (16 км) от Лондона, держать в доме оружие. Они не могли выступать в качестве адвокатов или поверенных, не имели права голоса, их детям запрещалось ходить в обычную школу или университет. Именно поэтому образование Александра Поупа было преимущественно домашним.

Источник



Анри де Массо, граф ГОЛУЭЙ

Маркиз де Рювиньи, английский генерал, участник Войны за испанское наследство (1701—1714), пэр (1697)

Происходил из семьи французских гугенотов, но еще в молодые годы поступил в английскую армию, в составе которой получил боевое крещение в сражении при реке Бойн в 1690 г. В 1693 г., командуя полком, Гелловей отразил атаку французской жандармерии в бою при Нервиндене, после чего был назначен командиром английского вспомогательного корпуса в войне Пьемонта с Францией.

В 1697 г. Голуэй (Гелловей) получил звание пэра Ирландии, а в 1704 г. был назначен командиром корпуса британских войск на Пиренейском театре войны.

Вместе с португальцами Гелловей осадил Бадахос, но был вынужден снять осаду в 1705 г., потеряв во время одного из штурмов правую руку. После прибытия в Португалию подкреплений Гелловей был назначен главнокомандующим союзной англо-португальской армии.

Читайте также:  По компасу течение реки

Вначале Гелловей, разбив войска маршала Бервика, овладел Алькантарой и дошел до Мадрида, где соединился с войсками претендента на испанский престол эрцгерцога Карла и лорда Питерборо.

Но в сражении п ри Альмансе 25 апреля 1707 г. Гелловей был разбит наголову Бервиком и сам был дважды ранен саблей в лицо.

Проиграв кампанию, Гелловей отступил в Португалию и там 17 мая 1709 г. в битве на Гудинской равнине потерпел новое поражение от испанского маршала Бао.

После возвращения в Англию над Гелловеем было назначено следствие, не отразившееся, правда, на его судьбе.

Гелловей долго оставался не у дел, и лишь вступивший в 1714 г. на престол Георг I сделал этого «храбрейшего, но несчастнейшего генерала» британской армии наместником Ирландии.

Источник

Иаков II в Ирландии. Битва на реке Бойн, 1690 г.

Дела в Ирландии представляли больше затруднений правительству; туземное, древнекельтийское население стояло за короля и его великого союзника, истребителя еретиков, Людовика XIV, уже вследствие одной своей ненависти к протестантским властям и притеснителям. Только Север, города Лондондерри и Эннискилен, опора протестантства на острове, держали сторону Вильгельма и Марии; в остальной стране перевес был в пользу Иакова, который прибыл сюда лично с французским вспомогательным отрядом, и в течение всего 1689 года счастье ему благоприятствовало. Но при всем том необузданный и непостоянный характер ирландцев, одушевленных, преимущественно, жаждой мести и насилия, ставил Иакова в весьма затруднительное, даже опасное положение. Решительная битва произошла 11 июля 1690 года при реке Войн, протекающей к северу от Дублина, приблизительно на середине восточного побережья острова, и впадающей в Ирландское море. С юга надвинулись сюда франко-ирландские войска, под начальством французского генерала Лозена и бывшего английского короля; с другой стороны пришла армия самого пестрого состава: в ней были английские, голландские, датские, бранденбургские отряды, но все это были воины испытанные и между ними находился один полк, набранный из изгнанных французских гугенотов, которому представлялся теперь случай сразиться с виновниками их изгнания. Эта армия, состоявшая из 36 000 человек, шла под начальством короля Вильгельма и маршала Шомберга, который как протестант тоже оставил французскую службу в 1685 году, чтобы поступить в ряды бранденбургской армии, и принял теперь охотно участие в предприятии Вильгельма.

Фридрих, маршал фон Шомберг. Гравюра работы Б. Пикара с портрета кисти Г. Кнеллера

Этот замечательный военачальник пал сам в этой битве, но войска Вильгельма одержали решительную победу и Иаков должен был покинуть остров вместе со своими союзниками. В течение некоторого времени ирландцы держались еще под начальством вождя, католика Тирконеля, которого назначил к ним сам Иаков, считаясь еще их королем; но дело несчастного острова было уже проиграно. Последние надежды Иакова на возвращение себе престола с помощью Франции были уничтожены морским боем при Ла-Гоге (департамент Ла-Манш), 29 мая 1692 года французский флот, на котором Иаков хотел возвратиться в Англию, сразился с англо-голланским, но понес поражение, которое напоминает о поражении, которое потерпела испанская армада сто лет назад. Англия может действительно считать этот день началом своего преобладания на морях.

Морское сражение при Ла-Гоге, 29 мая 1692 г. Уничтожение французского флота соединенным англо-нидерландским, под командованием адмиралов Рёсселя и Альмонда. Гравюра работы Р. де Гуга, XVII в.

Сам Вильгельм, мало ценивший то, что люди называют счастьем, мог теперь, после усмирения Ирландии, принять личное участие в континентальной войне; он повел войско на выручку города Намюра, осажденного французами. Сам Людовик прибыл к своей армии, как он это делал обыкновенно, когда был уверен в успехе. Ему посчастливилось и в этот раз: Намюр был взят, прежде чем подоспел Вильгельм. Нападение союзников на Штейнкирхен было тоже неудачно, и французское оружие несколько ослабело лишь в 1695 году. Осада Люттиха, которой руководил сам Людовик, осталась безуспешной; движение дофина на Верхний Рейн было тоже отражено маркграфом Людовиком Баденским и курфюрстом Саксонским. В июле того же года, в сражении под Нервинденом, французы снова одержали блистательную победу: ими командовал маршал Люксембургский, и Вильгельм потерял здесь 75 орудий, 66 знамен и 12 000 человек; но если счастье ему не благоприятствовало, то несчастье не заставляло его падать духом, как некогда и адмирала Колиньи, с которым он разделял стойкость, лучшее качество военачальника, состоящего в то же время и главою большой партии. Он сохранил свое положение, и если в Италии и за Пиринеями французы одерживали победы, как, например, Катина при Марсале, то они все же не достигали ощутимого успеха: Барселона оставалась невзятой. Повсюду, вопреки их обычной военной системы, французам приходилось вести оборонительную войну. Представитель этой системы безрассудного натиска и захвата, министр Лувуа, умер уже в 1691 году. В 1695 году Франция утратила лучшего из своих военных вождей, маршала Люксембургского, который сам обращал внимание Людовика на видимое улучшение неприятельских войск. Сверх того, одновременное ведение войны на столь многочисленных пунктах требовало громадных средств, в которых уже ощущался недостаток; французское правительство начинало сознавать тот вред, который оно нанесло Франции бессмысленным преследованием гугенотов. Король Людовик видел неисполнимость своих планов на этот раз; но он, посредством патриотического налога, успел собрать еще денег на новый поход (одно духовенство пожертвовало 10 миллионов), и 100-тысячная армия, под начальством маршала Вильруа, выступила против Нидерландов. Вильруа не решился, однако, на генеральное сражение, и Вильгельм, у которого был Когорн, инженер, стоивший Вобана, успел отнять у французов Намюр. На море французы уже не могли тягаться с англо-голландским флотом и должны были ограничиваться каперской войной.

Ризвикский мир, 1697 г.

Людовик находил нужным поберечь на время свои средства для того, чтобы иметь возможность приступить к новой большой войне за испанское наследие, в случае смерти испанского короля Карла, которому нельзя было уже предвещать долгой жизни. С самого начала 1696 года шведский король Карл XI начал заботится о мире. В военных действиях наступило некоторое затишье и известным успехом для Франции было лишь отпадение герцога Савойского от континентального союза; но Людовику пришлось уступить ему Казале и Пинероль за переход его на французскую сторону. Мирные переговоры начались в мае 1697 года, в Ризвике, замке или загородном дворце Вильгельма близ Гааги, приспособленном для приема уполномоченных европейских держав. Людовик улучшил свое положение победами над испанцами в 1697 году: в Европе он взял у них Барселону, а по ту сторону океана, в Дариенском заливе, на северо-западном берегу Южной Америки, Картагену. Но 20 сентября, в Ризвике, был заключен мир между Францией, Англией, Нидерландами и Испанией, а 30 октября – между Францией и императором. Мир с Англией и Нидерландами последовал, относительно территориальных условий, на основе Status quo ante bellum. Большой и тяжелой уступкой для Людовика было то обстоятельство, что он должен был теперь признавать своего исконного врага за короля Англии и дать обещание не помогать его врагам ни прямо, ни косвенно. Поэтому для Иакова, с которым он продолжал, впрочем, обращаться с королевской и рыцарской вежливостью, исчезала теперь всякая надежда. Испания получила обратно отнятое у нее французами в Каталонии или Нидерландах, впрочем, это не особенно огорчало Людовика, потому что он надеялся вскоре увидеть принца своего дома на испанском престоле. Стоимость этой войны и этого мира пала на Германское государство. Людовик отдал обратно завоеванное им в Эльзасе или «присоединенное» им там с помощью замечательного истолкования прав, или, лучше сказать, превращения бесправия в право. Теперь были возвращены: Фрейбург, Брейзах, Кель, Филиппсбург, герцогство Цвейбрюкен. Герцог Лотарингский получил свои земли согласно Status quo 1670 года, с Нанцигом, Битшем, Гамбургом, Людовик удержал Саарлуи и Лонгви. Ему пришлось отказаться от покровительствуемого им самозванного курфюрста Кёльнского, спор о Пфальце предоставлялся на решение папы, но за то Франция продолжала владеть всем, что приобрела на левом берегу Рейна, в особенности Страсбургом. Город был приписан к «галльской короне» и вычеркнут из имперского списка. Людовик сыграл ловкую иезуитскую шутку и, без сомнения, с согласия императорских уполномоченных, в самую последнюю минуту, он прибавил, что в возвращаемых им областях условия католического исповедания должны были оставаться в том виде, в каком находились теперь, при подписании договора. Между тем, эти условия были только что утверждены здесь им, завоевателем, и с насилием, о котором свидетельствуют его преследования гугенотов. Но все были утомлены борьбой и никто не желал более поднимать меча из-за этих французских эмигрантов или из-за туземных пфальцских протестантов.

Людовик XIV в возрасте 51 года. Гравюра работы П. Симона, 1694 г.

Последствия

В общем, однако, последствием этой великой войны было ослабление французского могущества, это проявилось, например, в том, что при очищении польского престола в 1697 году, за смертью Яна Собесского, был избран не французский кандидат, принц Конти, а императорский, именно, курфюрст Саксонский, Август. Далее будет указано, насколько эта великая война и одновременные с нею события на Востоке и Севере послужили известному укреплению немецкой народности. Во внутренних делах Франции было тоже заметно уменьшение высокомерных притязаний Людовика. Под влиянием госпожи Ментенон, с которою он был тайно обвенчан с 1685 года (о ней будет еще речь впереди), он отступил несколько от той церковной политики, которую преследовал с 1682 года, и находился в лучших отношениях к папе; та часть гугенотов, которую его драгуны обратили в католичество, пользовалась теперь тоже известной терпимостью, происходило это, без сомнения, не из человеколюбия и не из просвещенной религиозности, убедившейся в том, что эти новообращенные оставались чуждыми прочему населению, не смешивались с ним и питали глубокую ненависть к правительству. Король просто убеждался в том, что безрассудные преследования принесли один только громадный вред численности населения, торговле и промышленности французского государства.

Франция

В последнее десятилетие этого века католицизм понес, вообще, большие утраты. Год 1688 и рождение сына у английского короля Иакова можно считать апогеем стремлений и надежд католической партии, возникших с 1648 года. Но потом дела приняли оборот, исключавший всякую будущность для католицизма как в Англии, так и вообще на севере Европы. Это было вполне очевидно, потому что в Англии решающее слово по религиозному вопросу принадлежало даже не какому-либо просвещенному или фанатично-преданному протестантской идее деспоту, а всесильному сознанию самостоятельного народа, тогда как во Франции все решалось под влиянием одного ханжества.

Источник

Adblock
detector