Меню

Алыми цветами пляшут у реки костры

Из-за острова на стрежень

Эд Корепанов Сл. Д.Садовников. муз. Автор неизвестен.
Альбом – Песни других авторов. b@rd-edy@rd (песня)
http://www.kurianova.ru/2013/07/04/
iz-za-ostrova-na-strezhen/21-iz-za-
ostrova-na-strezhen-sl-d-sadovnikov/

Из-за острова на стрежень, на простор речной волны,
Выплывают расписные острогрудые челны.

На переднем Стенька Разин с молодой сидит княжной —
Свадьбу новую справляет, сам веселый и хмельной.

А она, закрывши очи, не жива и не мертва,
Молча, слушает хмельные атамановы слова.

Позади их слышен ропот: «Нас на бабу променял!
Только ночь с ней провозжался, сам наутро бабой стал».

Этот ропот и насмешки, слышит грозный атаман,
И могучею рукой обнял персиянки стан.

Брови черные сошлися – надвигается гроза.
Алой кровью налилися атамановы глаза.

«Ничего не пожалею, буйну голову отдам» –
Раздается голос властный по окрестным берегам.

«Волга, Волга, мать родная, Волга – русская река,
Не видала ты подарка от донского казака?

Чтобы не было раздора между вольными людьми,
Волга, Волга, мать родная, на, красавицу прими!»

Мощным взмахом подымает он красавицу княжну –
И за борт ее бросает в набежавшую волну…

«Что ж вы, братцы, приуныли? Эй ты, Филька, черт, пляши!
Грянем, песню удалую на помин ее души…»

Из-за острова на стрежень, на простор речной волны,
Выплывают расписные острогрудые челны.

Источник

Константин Беляев — Чудный лес под солнцем зреет Текст песни

Константин Беляев — Чудный лес под солнцем зреет

Am Dm Am
Чудный лес под солнцем зреет в среднерусской полосе,
A7 Dm
Все медведи там евреи, барсуки евреи все,
Am Dm Am
Чудный праздник «симхастойра», бреют пейсы старики,
E7 Am
Все доярки пляшут «фрейлакс» у излучины реки.

Тетка Двойра варит пиво, пьянка тут же у ворот,
И сбегается счастливый весь аидышен народ.
Ну-ка солнце, ярче брызни, всюду кипеж, всюду хай,
Мы идём к социализму! — шепчет Резник Мордехай.

Разрумяненный как пончик, вызывающий как шиш,
Он младенцам режет кончик и кошерно варит фиш.
Птицу режет он умело, тиф и рак его врагу,
Этот Резник знает дело — он работал в ГПУ.

Ветер дует, шторм на море, волны ходят за кормой,
Жарко Лёве, потно Боре, жутко хочется домой,
Но летит из урагана, ветер дует в паруса,
Восемь Шмулей, два Натана и у форштевеня Исаак.

(+1)
В огороде квохчут куры, ловят карпа без живца,
На «енкипер» и на «пурим» есть и цимес и маца.
Море Чёрное играет, море Чёрное шумит,
Два еврея тянут сети, как один антисемит.

И ни бога нет, ни черта, сшиты снасти из портьер,
Яркий сурик вдоль по борту, Фима Ферштер — флибустьер.
Выступаем, выступаем, вся команда на ногах,
И написано «Лыхаим!» на спасательных кругах.

(+1)
К нападенью все готово, на борту ажиотаж,
Это ж Берчик, это ж Лева, отмените абордаж.
Боже Лёва, Боже Боря, «Зайгезунд!» — кричит пират,
А на лодке в пене моря ослепительный плакат —
«Наименьшие затраты можно каждому и везде,
Страхование евреев от пожаров на воде».

В море буря, шторм на море, волны ходят за кормой,
Застрахованные Шмули озабочены собой,
А струя светлей лазури, дует ветер — и какой,
Это ж Берчик ищет бури, будто в буре есть покой.

Источник



Алыми цветами пляшут у реки костры

  • ЖАНРЫ 360
  • АВТОРЫ 272 506
  • КНИГИ 638 958
  • СЕРИИ 24 256
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 600 924

Плясало пламя на еловых ветках, валил густой и едкий дым. Вились к небу его серо-черные змеи, вспыхивали алые росчерки искр.

Читайте также:  Что такое имя рек при заговорах

Женщина скинула платье. Зябко повела плечами. Гордо вскинув голову, бесстрашно ступила в самую сердцевину костра, – казалось, привычное дело для нее, рядовой ритуал.

В тот же миг она резко подалась назад, луком изогнувшись от боли; застыли ее обращенные к небу глаза, превратившись в два лунных отражения. Дикий стонущий крик разнесся над лесом, пролетел эхом над землей. И, вторя ему, зашумели деревья, словно хотели навеки спрятать меж ветвей жуткий отголосок людского отчаяния.

Тело женщины продолжало изгибаться, пока лицо не уткнулось в пятки, творя неестественный круг. И вот оно выкатилось из костра, захвативши на обод лепестки пламени, и закрутилось ярким обручем по поляне.

Казалось, дикая пляска живого кольца будет продолжаться вечно, но то вдруг замедлило страшный бег, остановилось и упало на бок. Угольные пятна на человеческой коже неожиданно подернулись серебром, зазмеились по телу тонкими мерцающими ручейками, побежали по кругу, творя идеальное переплетение… И глянули во тьму изумрудные кристаллы окаменевших глаз.

С некоторых пор Татьяна вела свободную жизнь.

Три года назад ее родители поддались уговорам друзей и переехали за рубеж – в Австралию. Они исполнили заветную мечту юности – жить на берегу океана, и в ближайшее время возвращаться не собирались.

Сначала Таню опекала старшая мамина сестра – тетка Анжела: она заходила почти каждый день, приносила пирожки, годные лишь для забивания гвоздей, и бутылку дешевого вина, которую сама же выпивала. Выкуривая обязательную пачку зловонных сигарет, тетка жаловалась на жизнь – мужа, трех дочерей, соседей и злобного бульдога Адольфа, покусавшего на своем веку добрую сотню людей. Она сморкалась в большой носовой платок, вслух завидовала заграничной жизни Таниных родителей, громко стенала о бесцельно прожитой молодости и быстро приближающейся одинокой старости. Насчет последнего Татьяна даже не сомневалась. Она и сама подумывала смыться к родителям в Австралию, лишь бы никогда больше не видеть несносную родственницу.

Но разве можно оставить любимые горы? Отказаться от красоты карпатских лесов, речек и водопадов, от крутых каменных склонов, петляющих вверх и вниз тропинок, острой свежести горного воздуха? Нет, это невозможно.

И вдруг случилось непредвиденное: гроза всего квартала теткин бульдог Адольф завершил свой земной путь. А безутешную тетку со всей ее семьей таки забрали к себе в Австралию Танины родители.

…Звонок раздался ранним утром. Телефонный аппарат сухо задребезжал, норовя развалиться на части. Надо сказать, он был старинный, в черном с позолотой корпусе, с медным цифровым диском и забавной продолговатой трубкой.

Мама всегда звонила на домашний телефон – наверняка чтобы проверить, долго ли еще продержится этот старина аппарат.

У Татьяны вчера был день рождения. Честно говоря, она отметила его так себе: пришли совсем не те, кого видеть хотелось бы. Во-первых, лучшая подруга Руслана – директор модельного агентства, деловитая, энергичная и не в меру болтливая, укатила со своими моделями в Киев на важный показ. Во-вторых, перед самым празднованием Татьяна разорвала отношения с Толиком. Парень считался ее женихом и открыто заявлял об этом каждому встречному, хотя девушка не раз говорила, что замуж не собирается. И вообще – хотела бы в этом году поступить в институт на отделение туристического бизнеса. И вот позавчера произошло неминуемое: подгадав момент, Толик ловко надел ей золотое кольцо на палец и тут же торжественно сообщил, что теперь у нее начнется новая жизнь, – в тепле и уюте его родительского дома, без институтов и прочей ненужной чепухи. Услышав такое заявление, «невеста» одним энергичным взмахом скинула стянула подарок и заявила, что никогда не любила всех этих колец-браслетов и постоянно носить не собирается. К сожалению, сразу же пришлось распрощаться и с несколькими общими друзьями, из чего Таня сделала вывод, что рвать опостылевшие отношения все-таки лучше после дня рождения – ведь с бывшей любовью уходит часть твоей жизни, часть людей, даже часть привычек и занятий, и уходит навсегда.

Читайте также:  Где находится река учан су

Вот почему сейчас у Татьяны на душе кошки скребли; да и больше спать хотелось, чем разговаривать, поэтому смысл сказанного мамой не сразу дошел до ее сознания.

Оказывается, пока она вчера пила шампанское, в некоем Цямброне, в Карпатах, скончалась ее прабабушка, аккурат во сто и один год, и оставила в наследство ей, неизвестной правнучке, загадочное «нечто». Мама так и сообщила: нечто. Таня могла поспорить, что это какие-нибудь старые тряпки, траченные молью, в плесени и паутине. А может, книги или бумаги? Старинная Библия, альбом с фотографиями, набор фаянсовой посуды… или – девичий дневник?

Татьяна улыбнулась этой мысли: читать про молодые страсти столетней бабки? А что, интересно… Кто знает, как резвились юные девицы в начале ХХ века? И все-таки в какое-то неизвестное село ехать не хотелось. Она ведь даже не видела свою дальнюю родственницу… Так что не надо ей чужого наследства. Но мать, звонившая раз в полгода, а тут вдруг второй раз за сутки, была настойчива как никогда – даже о себе ничего не рассказывала. Всё твердила и твердила про поездку в горы. Рассудив, что лучше сдаться, чем так мучиться, дочка скороговоркой сообщила, что подумает, и после быстрого прощания бросила еще теплую от дыхания трубку на металлический рычаг.

Но самое неприятное – этот звонок послужил финалом ужасному сну; правда, помнила Татьяна утреннее видение обрывками – вроде бы огонь посреди леса, яркие оранжевые сполохи в ночном небе… или алые? Видение было досадным, но не более, чем разговор с мамой.

Дверной звонок зашелся скрипучим кашлем.

Подумав со вздохом, что надо бы починить бедное устройство, Татьяна отодвинула чашку со свежесваренным кофе и пошлепала открывать.

На пороге стояла Руслана, веселая и разрумянившаяся. От самого вокзала бежала, что ли?

– С двадцатидвухлетием и освобождением! – Подруга извлекла из-за двери коробку, украшенную алым бантом, и большой желтый конверт.

– Откуда знаешь? – встрепенулась Татьяна, взяла подарки и почему-то окончательно расстроилась.

– С детства с тобой дружу, – рассмеялась Руслана, явно игнорируя прямой намек.

– Ты что, решила меня деньгами ассигновать? – Таня повертела в руках конверт и даже посмотрела его содержимое на свет. – Надеюсь, хватит на первый год учебы в престижном университете?

– Размечталась! – хмыкнула Руслана. – Это у тебя под дверью лежало… Вроде бы.

– Так лежало или вроде бы?

Подруга как-то странно посмотрела на нее и вдруг отколола штуку: ее глаза разъехались в стороны, а после резко сошлись к переносице, как будто Руслана страдала косоглазием.

– Странно, правда? – добавила она и опять скосила глаза, но уже в одну сторону.

– Да нет, – рассеянно ответила Татьяна, немного озадаченная мимикой подруги. – Замок у нас на почтовом ящике сломан. Скорей всего Михалыч с первого принес. Наверное, постеснялся позвонить.

Читайте также:  Стремительное течение это горная река или равнинная

Зажав конверт под мышкой, она терпеливо сварила еще одну порцию кофе. Непривычно молчаливая Руслана наблюдала за ее действиями. Наконец, когда они обе разместились в гостиной на диване, Таня позволила себе поближе рассмотреть письмо.

Бумага была плотной, не просвечивала. На ней красовались десять здоровенных марок с изображением страшноватых готических кукол и печать местного почтамта, а в левом углу значился Танин адрес. Отправитель указан не был.

– Да ты откроешь наконец?! – не выдержала Руслана. Глаза подруги уже не косили, но опасно блестели. – Я сто лет писем не получала. Электронные – не в счет, неромантично. Кстати, в коробке – радиотелефон. Поставишь себе нормальный, а свой старинный выкинешь.

Источник

Алыми цветами пляшут у реки костры

Света Кукина

Изгиб гитары желтой — Олег Митяев

Изгиб гитары желтый ты обнимешь нежно,
Струна осколком эха пронзит тугую высь.
Качнется купол неба, большой и звездно-снежный.
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!
Качнется купол неба, большой и звездно-снежный.
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!

Как отблеск от заката, костер меж сосен пляшет.
Ты что грустишь, бродяга? А ну-ка, улыбнись!
И кто-то очень близкий тебе тихонько скажет:
«Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!»
И кто-то очень близкий тебе тихонько скажет:
«Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!»

И все же с болью в горле мы тех сегодня вспомним,
Чьи имена, как раны, на сердце запеклись,
Мечтами их и песнями мы каждый вдох наполним.
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!
Мечтами их и песнями мы каждый вдох наполним.
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!

Изгиб гитары желтый ты обнимешь нежно,
Струна осколком эха пронзит тугую высь.
Качнется купол неба, большой и звездно-снежный.
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!
Качнется купол неба, большой и звездно-снежный.
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!

Света Кукина

НА ДАЛЁКОЙ АМАЗОНКЕ

На далёкой Амазонке не бывал я никогда,
Никогда туда не ходят иностранные суда.
Только «Дон» и «Магдалина», быстроходные суда,
Только «Дон» и «Магдалина» ходят по морю туда.

Из Ливерпульской гавани, всегда по четвергам,
Суда уходят в плаванье к далёким берегам.
Плывут они в Бразилию, Бразилию, Бразилию.
И я хочу в Бразилию, к далёким берегам.
Только «Дон» и «Магдалина»,
Только «Дон» и «Магдалина»,
Только «Дон» и «Магдалина» ходят по морю туда.

Никогда вы не найдёте в наших северных лесах
Длинохвостых ягуаров, броненосных черепах.
Но в солнечной Бразилии, Бразилии моей,
Такое изобилие невиданных зверей.

Из Ливерпульской гавани, всегда по четвергам,
Суда уходят в плаванье к далёким берегам.
Плывут они в Бразилию, Бразилию, Бразилию.
И я хочу в Бразилию, к далёким берегам.
Только «Дон» и «Магдалина»,
Только «Дон» и «Магдалина»,
Только «Дон» и «Магдалина» ходят по морю туда.

Но в солнечной Бразилии, Бразилии моей,
Такое изобилие невиданных зверей.
Увижу ли Бразилию, Бразилию, Бразилию,
Увижу ли Бразилию до старости моей?

Из Ливерпульской гавани, всегда по четвергам,
Суда уходят в плаванье к далёким берегам.
Плывут они в Бразилию, Бразилию, Бразилию.
И я хочу в Бразилию, к далёким берегам.
Только «Дон» и «Магдалина»,
Только «Дон» и «Магдалина»,
Только «Дон» и «Магдалина» ходят по морю туда.
Только «Дон» и «Магдалина»,
Только «Дон» и «Магдалина»,
Только «Дон» и «Магдалина» ходят по морю туда

Источник

Adblock
detector